Можетъ быть вы хотите знать, кто такой былъ самъ Норденшильдъ? Біографія этого ученаго не блещетъ геройскими подвигами. Онъ стяжалъ себѣ извѣстность не какимъ нибудь однимъ великимъ открытіемъ, а обширностью своихъ познаній, которыя примѣнялъ съ увлеченіемъ настоящаго энтузіаста въ самыхъ разнообразныхъ отрасляхъ знанія. Адольфъ Эрикъ Норденшильдъ по мѣсту своего рожденія долженъ былъ принадлежать Россіи, если бы въ ту мрачную эпоху, когда онъ родился и получалъ образованіе, наука и образованіе не составляли бы въ нашемъ отечествѣ предмета ожесточенныхъ преслѣдованій. Норденшильдъ родился въ 1832 г. въ Гельсингфорсѣ, въ Финляндіи, въ самой благопріятной обстановкѣ для своего дальнѣйшаго развитія. Отецъ его былъ минералогъ и занималъ должность главнаго начальника всего финскаго горнаго управленія. Такимъ образомъ самая обстановка дѣтства и юности, протекавшихъ среди научно-образованныхъ людей, направляла интересы даровитаго мальчика въ сторону развитія интереса къ естествознанію. Въ Гельсингфорскомъ университетѣ Норденшильдъ изучалъ физику, химію, математику и въ 1853 г. совершилъ научное путешествіе на Уралъ. Уралъ, Зауралье, особенно Сибирь притягивали его обширностью малоизслѣдованаго поля знанія и, если бы условія русской дѣйствительности были благопріятнѣе, Россія нашла бы въ немъ выдающагося ученаго, который посвятилъ бы свои силы и знанія ей. Но обстоятельства сложились совсѣмъ иначе. По возвращеніи въ Гельсингфорсъ Норденшильдъ занялъ должность въ тамошнемъ университетѣ, но вскорѣ лишился не только мѣста, но и отечества вслѣдствіе столкновенія съ тогдашнимъ генералъ-губернаторомъ Финляндіи, графомъ Бергомъ. Его сперва исключили со службы, а затѣмъ предписали выѣхать вонъ изъ самой Финляндіи. Норденшильдъ переселился въ Швецію, которая явилась для него новымъ отечествомъ, и ей же принадлежитъ слава, окружающая его имя, какъ знаменитаго ученаго.
Въ натурѣ Норденшильда талантъ и способность къ усидчивой кабинетной работѣ сочетались удивительнымъ образомъ съ энтузіазмомъ путешественника, не отступающаго ни передъ какими лишеніями и опасностями. Занимая отвѣтственную должность, много работая въ наукѣ, Норденшильдъ успѣлъ совершить въ промежутокъ 1860--76 г. не менѣе семи полярныхъ путешествій и плаваній. Гренландія, Шпицбергенъ, Полярный океанъ, наконецъ, Сибирь и прилегающія къ ней моря -- вотъ арена его странствій. Въ 1875 г. Норденшильдъ совершилъ свое первое плаваніе черезъ Карское море къ устью Енисея. Въ 1876 г. онъ повторилъ его съ цѣлью доказать, что успѣшное плаваніе прошлаго года не явилось счастливой случайностью. Оба плаванія произвели впечатлѣніе въ промышленныхъ кругахъ. Возможность судоходства и торговыхъ сношеній съ Сибирью была доказана. Но въ то время какъ капиталисты оживленно обсуждали выгоды новыхъ предпріятій, мысль Норденшильда работала уже надъ новымъ планомъ. Если въ теченіе нѣсколькихъ недѣль между Новой Землей и устьемъ Енисея простирается полоса свободнаго отъ льда моря, то не продолжается ли этотъ временный каналъ дальше на востокъ до самаго Берингова пролива? Не открывается ли этимъ возможность проплыть этимъ путемъ и подвергнуть всестороннему изученію необозримое побережье полярной Азіи? Вотъ планъ, надъ осуществленіемъ котораго мысль ученаго работала съ лихорадочнымъ увлеченіемъ, не покидавшимъ его въ года, когда самыя физическія силы организма начинаютъ слабѣть и даже совсѣмъ отказываются служить.
Вскорѣ выяснилось, что задуманная Норденшильдомъ экспедиція можетъ осуществиться. Шведскій король, который интересовался научными вопросами, предложилъ Норденшильду прочесть у себя во дворцѣ докладъ и пригласилъ на него лицъ, которыя могли бы оказать задуманному предпріятію поддержку своими средствами или вліяніемъ. Разсчеты короля оправдались вполнѣ. Онъ самъ первый подписалъ значительную сумму для уплаты издержекъ экспедиціи. Слѣдуя его примѣру, очень крупную сумму внесъ богатый фабрикантъ Диксонъ, а недостававшую еще сумму взялся покрыть богатый сибирскій золотопромышленникъ Сибиряковъ. Такимъ образомъ самое необходимое -- средства оказались на лицо, и теперь оставалось лишь приступить къ приготовленіямъ, т.-е. купить подходящее судно, подобрать годныхъ и талантливыхъ помощниковъ, позаботиться о наилучшемъ снаряженіи. Объ этомъ легко говорить, но гораздо труднѣе выполнить.
Къ счастью, прежнія полярныя путешествія доставили Норденшильду такой громадный опытъ и столько знакомствъ среди людей, имѣющихъ отношеніе къ полярному міру, что ему не доставило большихъ затрудненій выбрать и пригласить себѣ сотрудниковъ. Ученые, въ числѣ которыхъ имѣлись спеціалисты по разнымъ наукамъ, какъ-то: ботаникъ, зоологъ, физикъ, метеорологъ и врачъ, и офицеры, заботамъ которыхъ было поручено судно, составили небольшой, дружный штабъ въ 9 человѣкъ. Для управленія судномъ и для грубыхъ работъ были вызваны 21 человѣкъ добровольцевъ изъ рядовъ шведскаго флота, такъ что весь экипажъ насчитывалъ ровно 30 чел. Труднѣе было выбрать судно. Но и въ этомъ случаѣ Норденшильду посчастливилось: ему удалось купить недавно построенный спеціально для китобойнаго промысла въ ледяныхъ моряхъ небольшой, но крѣпкій пароходъ, называвшійся "Вега", который такъ-же свободно ходилъ подъ парусами, какъ подъ паромъ. Его оставалось только приспособить къ цѣлямъ экспедиціи, т.-е. устроить каюты, мастерскія и кладовыя такъ, чтобы при зимовкѣ команда возможно меньше страдала отъ холода и сырости. Что касается запасовъ, которыхъ взяли на 2 года, то въ этомъ дѣлѣ Норденшильдъ примѣнилъ всѣ свои познанія и указанія опыта. Извѣстно, что бичемъ полярныхъ путешественниковъ является обыкновенно болѣзнь, извѣстная подъ названіемъ цынги или скорбута. Причиной ея бываетъ чаще всего однообразная пища, не удовлетворяющая потребностямъ организма. Опытъ показалъ, что лучшимъ средствомъ противъ нея служатъ свѣжіе или даже консервированные овощи и фрукты, особенно тѣ, въ которыхъ заключаются разныя кислоты. Затѣмъ лучшимъ средствомъ противъ цынги являются свѣжій воздухъ въ каютахъ, чистота и дѣятельный образъ жизни. Обо всемъ этомъ надо было подумать, все надо было предвидѣть и предусмотрѣть. Не меньше вниманія требовали къ себѣ одежда, вооруженіе, научные инструменты, карты и книги. Кромѣ того, трюмъ "Веги" набили большимъ количествомъ каменнаго угля.
Обиліе груза вызвало, конечно, глубокую осадку судна, а такъ какъ сѣверныя моря, насколько было извѣстно, отличаются своимъ мелководіемъ, то обстоятельство это вызывало опасеніе, какъ бы "Вега", избѣжавши гдѣ нибудь въ неизвѣстной части моря на отмель, не засѣла бы въ ней навѣки въ случаѣ, если ни машина, ни экипажъ не окажутся въ состояніи высвободить ее. Во избѣжаніе подобнаго несчастія Сибиряковъ предложилъ Норденшильду небольшой пароходъ "Лену", который долженъ былъ сопровождать "Вегу" до устья той величественной сибирской рѣки, имя которой пароходикъ носилъ. Кромѣ него "Вегу" сопровождало еще два парохода, которые были нагружены разными товарами и должны были, слѣдуя за ней, достигнуть Енисея, войти и подняться по рѣкѣ, чтобы свалить свой грузъ въ какомъ-нибудь сибирскомъ городкѣ и взамѣнъ его насыпаться сибирскимъ зерномъ. Такимъ образомъ болѣе чѣмъ на полпути своего плаванія "Вега" имѣла провожатыхъ.
ГЛАВА II.
"Вега" въ морѣ.-- Буря.-- Прибытіе въ Хабарово.-- Тундра.-- Самоѣдскіе идолы и мольбища.
22-го іюня 1877 г., въ полдень, "Вега" развела пары, подняла якорь и двинулась изъ шведской гавани Карлскроны. День былъ солнечный, на берегу всюду, гдѣ было хоть сколько-нибудь мѣста, толпились люди, провожавшіе отправлявшихся въ неизвѣстный путь плавателей громкими криками. Всѣ суда расцвѣтились флагами, съ крѣпостныхъ валовъ гремѣлъ салютъ, и по мѣрѣ того, какъ машина развивала свою скорость, берегъ уходилъ изъ глазъ, пока не превратился въ узенькую полоску. Еще послѣдній долгій взглядъ назадъ -- и послѣдняя тѣсная связь съ родиной порвана. Мысли всѣхъ невольно обращаются къ настоящему, тѣмъ болѣе, что не все на суднѣ въ порядкѣ -- надо устраиваться въ новой обстановкѣ для новой жизни. Не будемъ описывать путь "Веги" по Балтійскому морю и плаваніе вдоль береговъ Норвегіи. Въ гавани Тромзё "Вега" пополнила свои запасы, приняла на бортъ приказчика Сибирякова Серебряникова и пустилась далѣе на сѣверъ, огибая сѣверную точку Европы.
Полярное море встрѣтило корабли непривѣтливо. Сильная продолжительная буря раскидала суда, которыя потеряли другъ друга изъ вида и продолжали свой путь каждое самостоятельно. "Вега", подвигаясь на востокъ, увидала вскорѣ низкій плоскій берегъ, весь усѣянный стаями птицъ, а за нимъ подымались вдали голыя скалы и холмы. Это была Гусиная земля, большой полуостровъ Новой Земли, получившій свое названіе отъ русскихъ промышленниковъ за несмѣтное количество разной водяной птицы, которая прилетаетъ сюда на лѣто выводить птенцовъ. Нѣсколько времени спустя судно бросило якорь на мелкомъ рейдѣ при входѣ въ Вайгачскій проливъ, у небольшого селенія Хабарова, единственнаго населеннаго пункта на всемъ этомъ пустынномъ побережьи. Здѣсь было рѣшено обождать остальныя суда и собрать свѣдѣнія, въ какомъ положеніи находится Карское море, покрыто ли оно еще сплошнымъ льдомъ, или уже успѣло очиститься настолько, что открывалась возможность проложить себѣ дорогу дальше къ сибирскимъ берегамъ.
Нѣсколько дней, которые "Вега" провела въ вынужденномъ покоѣ, не пропали даромъ для ея пассажировъ. Земля, лежавшая передъ ними, низкая тундра, одѣтая въ убогую роскошь лѣтняго наряда, привлекла общее вниманіе. Ботаникъ съ увлеченіемъ собиралъ представителей скромной флоры, радуясь всякому скромному цвѣтку, зоологъ подстрѣливалъ для коллекціи птицъ и звѣрьковъ, вымѣнивалъ шкуры, хлопоталъ о скелетахъ, остальные же члены экспедиціи съ Норденшильдомъ во главѣ знакомились съ обитателями селенія, которое представляло въ эту пору года оживленный видъ по причинѣ ярмарки. Пусть не подумаетъ читатель, что Хабарово представляетъ дѣйствительно нѣчто вродѣ селенія, къ какимъ мы привыкли. Эта "столица" или вѣрнѣе "главный портъ" большеземельской Самоѣдіи не болѣе, какъ собраніе немногочисленныхъ хижинъ, которыя нельзя иначе назвать, какъ жалкими лачугами. Подъ стать имъ убогая часовня, мрачная и сырая внутри, съ болѣе чѣмъ скромнымъ убранствомъ, въ которой пріѣзжій священникъ отправляетъ службы и требы по желанію собравшейся паствы. Обитатели Хабарова, ихъ жизнь и дѣятельность до нельзя занимали путешественниковъ, которымъ жители полярныхъ областей были знакомы по другимъ странамъ, какъ напр., Лапландія и Гренландія. Обширное пространство сѣверовосточной Европы занято тундрами, то есть низменной или слабо-волнистой равниной, главная особенность которой заключается въ томъ, что на ней по причинѣ вѣчно мерзлой почвы не растетъ лѣсъ. Можно проѣхать сотни верстъ и не встрѣтить ни одного дерева. Моховыя поляны, лишайники, кочковатыя пространства со множествомъ лужъ и озерецъ, поросшихъ болотными растеніями, махонькія, карликовыя деревца съ отмерзшей верхушкой и вѣтками, которыя стелются, прижимаясь къ землѣ,-- вотъ видъ тундры лѣтомъ. Надъ ней виситъ низкое сѣрое небо, часто набѣгаетъ и долго лежитъ густой молочный туманъ. Тучи комаровъ и мошекъ цѣлыми столбами пляшутъ въ воздухѣ и мгновенно накрываютъ всякою живую тварь сплошной, шевелящейся пеленой. Скромные цвѣтки, выглядывающіе изъ подушекъ мха, и стаи птицъ, гомозящихся съ громкими криками на водахъ, оживляютъ эту картину, созерцаніе которой нагоняетъ на человѣка, видавшаго лучшія мѣста, тупую тоску и желаніе выбраться поскорѣе изъ этого гиблаго мѣста.