-- Смир--на! крикнулъ командиръ.
-- Готово! кивнулъ я ему.
Большинство кинулось ко мнѣ, воображая, очевидно, что я сейчасъ же выну изъ чернаго ящичка и покажу имъ ихъ физіономіи, но узнавъ, что дѣло не такъ просто, карелы разочарованно отходили прочь.
Скоро приказчикъ разогналъ публику, а мы, не спѣша, раздѣлись и полѣзли съ бревенъ купаться. Саженяхъ въ 50-ти отъ насъ ниже по теченію тихая вода Суны упиралась въ низкіе утесы; сморщивъ свою гладкую поверхность въ правильные ряды морщинъ, словно раздумывая о чемъ то передъ рѣшительнымъ шагомъ, рѣка сразу срывалась двумя каскадами внизъ и изъ лѣнивой влаги превращалась въ буйно-бѣшеную стремнину. Но здѣсь теченіе ея было тихо. Я осторожно поплылъ поперекъ, ежеминутно ожидая наткнуться на струю теченія.
Но ея не было, и я смѣло пустился къ тому берегу. Суна здѣсь раза въ три шире Фонтанки. Оглянулся и вижу: Иванъ Григорьичъ плыветъ слѣдомъ. Я не зналъ, какъ онъ плаваетъ и, признаться, съ тревогой поглядывалъ, не слабѣетъ ли онъ въ борьбѣ съ теченіемъ. Но нѣтъ: плыветъ исправно. Посидѣвъ на камешкѣ и отдохнувъ слегка, мы пустились обратно и благополучно выбрались на скользкія и вертѣвшіяся подъ руками бревна разобраннаго плота. Работавшіе на нихъ карелы, увидя, что мы переплываемъ сей ихъ Геллеспонтъ, бросили работу и безмолвно слѣдили за нашими эволюціями, не выражая ни одобренія, ни порицанія.
-- Дай ты мнѣ сичасъ 100 рублей, не поплыву!-- сказалъ, наконецъ, одинъ изъ нихъ.
-- Отчего?
Мужикъ молчалъ.
-- Не поплывешь, коли плавать не умѣешь, замѣчаетъ Иванъ Григорьичъ.
-- Чево плавать? Плавать умѣю, не гораздъ, а умѣю.