-- Умѣешь!-- вставляетъ другой.-- У насъ, баринъ, звона сколько рабочихъ, а, почитай, и половина плавать не можетъ. Кажинный годъ на Гирвасѣ народъ тонетъ. Намедни питерскій приказчикъ потопъ.
-- Какже, слышали. А что за изба на плоту стоитъ?-- спрашиваю я, замѣтивъ на дальнемъ плоту бревенчатое сооруженіе.
-- Архангелогоры на низъ ѣдутъ, переселяются. Со всѣмъ, значитъ, имуществомъ, и товаръ везутъ. Плотъ ихній здѣся разберутъ, сплавятъ, а прочее што кругомъ порога обнесутъ, тамо опять сберутъ. Такъ и ѣдутъ.
-- Но, вы, чешись! кричитъ приказчикъ, и карелы, взявшись за шесты, вяло начали перебирать и вытягивать бревна, спуская ихъ въ порогъ, гдѣ вода подхватывала ихъ и либо уносила дальше, либо швыряла на скалы въ кучи уже раньше нагроможденныхъ бревенъ.
Возлѣ костровъ кипѣло веселье. Долговязый молодой карелъ, очевидно, шутъ и арлекинъ артели, юлилъ и приставалъ ко всѣмъ, отпуская доморощенныя остроты. Остроты были глупыя, но изъ парня такъ и прыскало весельемъ, а глядя на него шевелились живѣе и прочіе.
Xo, xo, xo! неслось то изъ одной, то изъ другой кучки, и похоже было, что здѣсь не столько работаютъ, сколько веселятся, и ничего не могъ подѣлать съ этимъ важничавшій приказчикъ, тщетно кричавшій на расходившуюся публику.
Въ заключеніе веселый парень пустился плясать "по-французски", какъ онъ заявилъ зрителямъ, да въ такомъ видѣ и попалъ въ мой аппаратъ.
Карелы приглашали насъ остаться до завтра, обѣщая интересное зрѣлище: они готовились перекинуть черезъ водопадъ люльку, нѣчто вродѣ висячаго балкона, съ какого петербургскіе маляры красятъ дома. Дѣло въ томъ, что бревна, которыя водопадъ наворочалъ грудой на скалистый островокъ посреди его, невозможно спихнуть оттуда иначе, какъ съ такой люльки, которая низко виситъ надъ самымъ каскадомъ на протянутомъ съ берега до берега канатѣ. Рабочіе, засѣвшіе въ нее, качаясь надъ ревущимъ водопадомъ, стаскиваютъ баграми застрявшія бревна и пускаютъ ихъ дальше. Рабочимъ налаживаніе люльки представляется дѣломъ настолько сложнымъ и умственнымъ, что они взираютъ на это свое сооруженіе съ нѣкоторымъ почтеніемъ. Еще въ недавнія времена это изобрѣтеніе было здѣсь неизвѣстно Рабочіе просто забирались на островокъ и работали тамъ, стоя на скользкомъ камнѣ, обдаваемые облаками водной пыли, среди оглушительнаго грохота валившихся мимо грудъ вспѣненной влаги. Говорятъ, много ихъ срывалось тогда и тонуло въ водопадѣ.
Бревна, которыя они сплавляли, принадлежали извѣстнымъ петербургскимъ лѣсопромышленникамъ Громовымъ. За этой партіей слѣдовали плоты другого лѣсопромышленника, ожидавшіе очереди выше по Сунѣ. Пройдя всѣ пороги по Сунѣ, бревна приплываютъ въ Петрозаводскъ, гдѣ ихъ распиливаютъ на брусья и доски, грузятъ на баржи и отправляютъ въ Петербургъ.
Какъ ни интересно было взглянуть на любопытное зрѣлище, однако, мы не могли терять изъ-за него лишній день и потому, снявъ еще нѣсколькихъ типичныхъ кареловъ и даже цѣлые группы ихъ, мы распростились съ ними и съ наступленіемъ ночи поплелись назадъ.