Кончезеро спало мирнымъ сномъ въ раннихъ сумеркахъ занимавшагося утра. Даже пѣтухи не пѣли, и только въ черномъ отверстіи двери завода сверкалъ огонь, и были видны какія-то бѣлыя фигуры. Мы пошли туда черезъ площадь мимо разбросанныхъ всюду большихъ каменныхъ глыбъ, заготовленныхъ точно для постройки.
Дѣйствительно, на заводѣ копошились люди.
Это была чугунно-плавильная домна, устроенная по старому образцу. Взобравшись на край плотины, мы вошли по широкому деревянному помосту въ верхній этажъ ея. Домна представляетъ громадный каменный колодецъ, внутри кирпичнаго зданія, съуживащійся книзу. Въ верхнее отверстіе ея безпрерывно валятъ поперемѣнные пласты угля и руды въ смѣси съ нѣкоторыми породами, облегчающими выплавку чугуна, а внизу въ съуженный конецъ ея вставлены трубы, черезъ которыя громадные мѣхи вдуваютъ непрерывную струю воздуха въ такомъ количествѣ, чтобы уголъ горѣлъ, отнимая у руды кислородъ и обращая ее въ жидкій расплавленный чугунъ. Чугунъ стекаетъ въ самый низъ домны, а надъ нимъ собирается слой шлака, расплавленной жидкой породы, представляющій остатокъ отъ производства. У дна домны, сдѣланы двѣ дверцы съ подъемными затворами. Черезъ одну спускаютъ ненужный шлакъ, который застываетъ въ полупрозрачное зеленовато-бурое стекло, а черезъ другую выпускаютъ жидкій чугунъ, который течетъ по устроенной для него песчаной дорожкѣ въ выдавленныя въ пескѣ формы, гдѣ и застываетъ въ видѣ полукруглыхъ въ обхватѣ болванокъ, длиною въ аршинъ съ лишнимъ.
Наверху въ башнѣ при тускломъ свѣтѣ, пробиравшемся вмѣстѣ съ утреннимъ вѣтеркомъ въ отверстія узкихъ оконъ вродѣ бойницъ, копошились рабочіе. Они отвѣшивали на большихъ вѣсахъ порціи руды, примѣшиваемой породы или шлака и угля и валили ихъ въ круглое отверстіе домны, открывавшееся между четырьмя толстыми колоннами. Домна была доверху наполнена смѣсью, и сквозь черно-сѣрую груду угля и бурой руды безчисленными струйками выползалъ и вился вверхъ сизый дымокъ. Гдѣ то внизу гудѣлъ вдуваемый въ домну воздухъ, и было чадно, и пахло дымомъ.
Отсюда мы спустились внизъ по темной лѣстницѣ и попали въ нижній коридоръ, обвивавшій домну вокругъ. Тутъ вдоль стѣны тянулась громадная труба, уходившая заостреннымъ концомъ въ отверстіе стѣны домны. Черезъ нее съ шумомъ струился воздухъ.
-- И куда это дуетъ, не могу понять!-- говорилъ какой-то человѣкъ въ форменной фуражкѣ неизвѣстнаго, вѣрнѣе неумѣстнаго вѣдомства, совершенно несоотвѣтствовавшей его мужицкому платью и прическѣ.
-- Должно быть въ Америку!-- добавилъ онъ намѣренно громко, повидимому желая показать намъ своей "Америкой", что и онъ не чуждъ нѣкотораго просвѣщенія.
-- Эй, Вшивиковъ, куда это дуетъ? Не въ Америку ли? Я говорю въ Америку!
Очевидно не весь вдуваемый трубой воздухъ попадалъ въ домну, а уходилъ еще куда то въ сторону, въ "Америку", какъ думалъ человѣкъ въ форменной фуражкѣ неизвѣстнаго вѣдомства.
Изъ этого коридора мы попали въ отдѣленіе, гдѣ двигались колеса, раздувавшія мѣхи. Ихъ приводила въ движеніе вода, лившаяся изъ Пертозера въ Конче-озеро, ворочая колеса на подобіе тѣхъ, какія бываютъ у водяной мельницы. Отсюда мы выбрались на вольный воздухъ и, обогнувъ домну, направились къ большимъ воротамъ, открывавшимся въ темную закопченую залу или сарай. Этотъ каменный сарай былъ пристроенъ къ домнѣ, на полу его, въ слоѣ песка, были сдѣланы формы для жидкаго чугуна. Здѣсь два высокихъ худыхъ рабочихъ занимались своимъ дѣломъ: готовили формы и отгребали застывшій шлакъ въ ожиданіи момента, когда надлежало выпускать чугунъ и спускать шлакъ. Они были одѣты въ сѣрыя холщевыя рубахи, такія-же короткіе порты, на ногахъ до колѣна были натянуты грубые бѣлые шерстяные чулки, а вмѣсто сапогъ они шлепали въ кожаныхъ туфляхъ съ толстой деревянной подошвой. Чулки и обувь защищали ноги отъ сильнаго жара, испускаемаго жидкимъ чугуномъ, когда его спускаютъ изъ дверецъ домны, и онъ льется по полу каменнаго сарая.