-- Ты два дѣла путаешь. Одно дѣло о ложномъ доносѣ, а другое дѣло о неправильномъ протоколѣ вскрытія и недобросовѣстности доктора Миколаева. Тебя за доносъ судили, а того не касались, то особое дѣло.
Сафонъ начиналъ понимать.
-- Тебѣ бы, или лучше Минину, надо было признать на судѣ, что де онъ за доносъ свой стоитъ, и что вы желаете доказать правду его, а вмѣсто того Мининъ повинился и прощенія просилъ. Вотъ васъ и закатали. Посидишь теперь. Ну да ничего, два мѣсяца немного времени, не горюй. А позору на тебѣ не будетъ, всѣ вѣдь знаютъ обстоятельства.
Но Сафонъ думалъ, а главное чувствовалъ иначе. Какъ, онъ, честный крестьянинъ, безпорочно отбывшій военную службу, подъ турецкими ядрами и пулями переправлявшій въ качествѣ матроса наши войска черезъ Дунай, и вдругъ въ тюрьму по ложному оговору!
-- Сидѣть ничего, не трудно. А какъ я теперь людямъ въ глаза смотрѣть стану. Ты, скажутъ, въ тюрьмѣ сидѣлъ!
И Сафонъ глянулъ на меня такимъ взоромъ, что мнѣ стало стыдно за мое легкомысленное отношеніе къ вопросу о тюрьмѣ. При видѣ грубой жизни крестьянъ, мы, чистые господа, склонны порою думать, что и въ душѣ у нихъ такъ же все грубо, что честь и доброе имя не такъ дороги, оскорбленія и позорныя наказанія не столь тягостны имъ, какъ иному джентльмену въ крахмальной рубашкѣ. Можетъ быть тамъ, гдѣ заушенія, розги и холодныя каталашки стали самымъ обыкновеннымъ явленіемъ деревенской жизни, лучшія человѣческія чувства сильно заглушены въ крестьянинѣ (хотя факты заставляютъ сомнѣваться въ этомъ), но здѣсь, въ лѣсной дебри, не знали помѣщиковъ, власти всегда были далеко, не подъ бокомъ, а люди здѣшніе еще недавно толпами съ пѣніемъ псалмовъ добровольно погибали въ пламени и дыму горящихъ срубовъ, только бы не поступиться тѣмъ, что считали святыней духа. Потому-то чувство собственнаго достоинства сидитъ въ здѣшнемъ мужикѣ куда крѣпче, чѣмъ въ господинѣ, одѣтомъ въ сюртукъ съ золотыми пуговицами, господинѣ, который трясется при грозномъ окрикѣ начальства и съ непостижимой чуткостью постигаетъ мановеніе начальничьихъ бровей.
-- Апелляцію подалъ?
-- Авакатъ написалъ, ждемъ, што буде.
-- По нашему оправдаютъ. Нельзя засудить безъ уликъ по одному "мнѣнію суда".
-- Навѣрно оправдаютъ!-- подтверждаетъ Иванъ Григорьичъ.