Можно ли описать радость, какую онъ ощущалъ, когда гладилъ и трепалъ "Бѣлку" по худымъ бокамъ и, глядя ей въ разнаго цвѣта глаза, -- почти всѣ гиляцкія собаки отличаются этой особенностью -- говорилъ и слушалъ самъ звуки вернувшейся къ нему человѣчьей рѣчи. Первые дни онъ разговаривалъ съ псомъ, почти не умолкая. "Бѣлка" слушала его, повидимому, безъ скуки. Она виляла хвостомъ, слѣдовала за нимъ всюду, сидѣла по вечерамъ въ хижинѣ возлѣ огня рядомъ съ новымъ хозяиномъ и нерѣдко тихо повизгивала отъ удовольствія.
Какъ досадно было Митѣ, что песъ не могъ говорить и разсказать ему, какимъ чудомъ онъ очутился тутъ вдали отъ всякихъ поселеніи, и кто такіе его прежніе хозяева -- были ли то гиляки, или песъ забѣжалъ сюда изъ поселенческой деревни. Наблюдая своего новаго друга, оказавшагося, кстати сказать, довольно смѣтливымъ и добронравнымъ, Митя склонялся къ мысли, что собака гиляцкая: всѣ повадки, да и самая нерѣшительность, съ какою установилось знакомство, доказывали, что европеецъ съ его, внѣшнимъ видомъ, запахомъ и манерами представлялъ для нее нѣчто новое.
Четвероногій "Пятница" внесъ необыкновенное оживленіе въ однообразную жизнь поселенца. Помимо того, что теперь въ хижинѣ и на дворѣ стало весело, присутствіе сторожа и помощника разсѣяло страхъ, какой Митя питалъ къ лѣсу, и который не позволялъ ему углубляться въ тайгу. Теперь оба пріятеля нерѣдко проводили цѣлые дни тамъ. "Бѣлка" оказалась промысловой собакой и чувствовала себя въ лѣсу, какъ дома. Благодаря ей жизнь многочисленныхъ обитателей тайги превращалась постепенно для Мити въ большую книгу, въ которой онъ почти каждый день прочитывалъ новую для себя страницу. Надо было видѣть, какъ быстро и увѣренно "Бѣлка" отыскивала звѣря! Обыкновенно въ лѣсу она покидала Митю, но спустя короткое время онъ уже слышалъ вдали ея возбужденный, рѣзвый лай. Въ лаѣ ея было столько разнообразныхъ оттѣнковъ, что Митя безъ труда и очень скоро научился различатъ, кого нашла собака.
Если это была бѣлка, куница или соболь, которыхъ собака загоняла на дерево, она лаяла быстро и отрывисто, не спуская съ добычи глазъ, пока на сцену не являлся хозяинъ. Кажется, поведеніе Мити вначалѣ сильно смущало собаку: повидимому, она не могла понять, почему хозяинъ не пользуется ея усердіемъ, не стрѣляетъ звѣря, котораго она выслѣдила для него. Къ сожалѣнію, Митя не могъ растолковать ей, что у него всего два десятка патроновъ, которые онъ не считалъ возможнымъ тратить на звѣря вродѣ соболя. Когда "Бѣлка" подымала кабаргу или оленей, лай ея былъ заливистый и по замиравшему вдали звуку его, по треску ломаемыхъ сучьевъ, Митя могъ слѣдить, куда бѣжалъ вспугнутый звѣрь. Также легко находила она зарывшихся въ снѣгъ тетеревовъ, которыхъ выпугивала, такъ что взлетѣвшая стая съ громкимъ хлопаньемъ крыльевъ, сыпя снѣгомъ, уносилась въ чащу. На первыхъ же порахъ друзья-пріятели открыли нѣсколько медвѣжьихъ берлогъ.
Медвѣдь ложится въ берлогу осенью, около Воздвиженья, а если осень холодная и снѣжная, то позже. Иной не успѣетъ залечь, какъ уже насыплетъ снѣга. Тогда звѣрь этотъ прибѣгаетъ къ хитрости -- прячетъ свои слѣды и, прежде чѣмъ доберется до берлоги, которую приготовилъ гораздо раньше, по черностопу, дѣлаетъ петли, т. е. проходитъ нѣсколько разъ по одному мѣсту, скачетъ въ стороны, иногда черезъ громадные кусты и валежины, и потомъ уже подходитъ къ берлогѣ. Сначала, пока тепло, мѣдвѣдь лежитъ на берлогѣ или возлѣ, а потомъ, когда хватитъ морозъ, залѣзаетъ внутрь ея и лежитъ тамъ головой ко входу, который не затыкаетъ, пока не установится зима, пока не грянутъ сильные морозы. Тутъ медвѣдь затыкаетъ лазъ изнутри мохомъ и, закупорившись такимъ образомъ, лежитъ до тепла. Медвѣдь всегда обитаетъ въ берлогѣ одинъ, но медвѣдица нерѣдко оставляетъ при себѣ медвѣжатъ, и тогда въ одной берлогѣ зимуетъ нѣсколько звѣрей. Зимній сонъ медвѣдя не похожъ на "спячку", которой подвергаются другія животныя -- ежи, летучіе мыши, сурки. Медвѣдь не находится въ оцѣпенѣніи. Онъ полуспитъ, полудремлетъ, и если не видитъ, то зато слышитъ. Что медвѣдь дышетъ въ берлогѣ -- нѣтъ никакого сомнѣнія, потому что въ сильные холода около берлоги на окружающихъ кустикахъ и деревцахъ, рано по утрамъ, бываетъ куржакъ, т. е. иней, который образуется отъ подымающагося изъ берлоги теплаго дыханія медвѣдя.
Въ теченіе всей зимы звѣрь ничего не ѣстъ; запасенный съ осени жиръ медленно впитывается, и потому весной, когда медвѣдь около Благовѣщенія вылѣзаетъ изъ берлоги, онъ бываетъ худой и тощій. Зимній сонъ медвѣдя такъ чутокъ, что иногда, заслышавъ шумъ, поднятый неосторожными охотниками, звѣрь выскакиваетъ изъ берлоги раньше, чѣмъ его ожидаютъ. Вѣроятно, по этой причинѣ "Бѣлка" не лаяла, когда находила берлогу, а приближалась къ ней медленно, осторожно нюхая воздухъ.
Связываться съ громаднымъ звѣремъ Митя не имѣлъ никакой охоты и потому тихонько отзывалъ собаку и тщательно примѣчалъ мѣсто, чтобы не наткнуться на него ненарокомъ.
ГЛАВА XIV.
Близко!
Въ началѣ лѣта Сизая Спина очутился на берегу другой громадной рѣки, которая какъ и первая, текла на полночь. Это былъ Енисей, но Сизая Спина, не знавшій никакой географіи, кромѣ той, которую усвоилъ, шатаясь по американской преріи и тайгѣ, не звалъ конечно этого. Одно ему было ясно: надо переправиться на ту сторону, на берегъ, который еле виденъ за широкимъ весеннимъ разливомъ. Индѣецъ сталъ смотрѣть на рѣку и думать. Думалъ и разсуждалъ онъ не такъ, какъ мы, опредѣленными словами и мыслями, Онъ скорѣе смотрѣлъ, смотрѣлъ долго и упорно, какъ дѣлаетъ звѣрь, и пока онъ смотрѣлъ, въ головѣ само собой слагалось то, что нужно дѣлать. И теперь, глядя, какъ стремительно неслась, кружась водоворотами, полая вода, индѣецъ представилъ себѣ, какъ закрутитъ и безпомощно понесетъ его струя теченія, когда онъ очутится въ водѣ съ двумя связанными охапками дерева подъ мышками, какія онъ по индѣйскому обычаю подвязывалъ, когда переправлялся вплавь черезъ американскія рѣки. Представилось ему и то, какъ нѣсколько часовъ пробудетъ онъ въ холодной, почти ледяной водѣ. А въ заключеніе представилось, какъ онъ плыветъ въ берестяномъ кану, легкомъ, прочномъ, съ изящно изогнутымъ, тупымъ носомъ, круто пересѣкая теченіе, и на той сторонѣ въѣзжаетъ въ рѣку, которая течетъ какъ разъ оттуда, куда лежитъ его путь. Можетъ быть, взять кану у людей? Но людей нѣтъ кругозмъ, и лучше, что ихъ нѣтъ. Кану долго дѣлать, недѣлю. Но въ кану хорошо сидѣть и легче ловить рыбу. И Сизая Спина сталъ ладить кану. Онъ нашелъ хорошую березу въ лѣсу, толстую, съ ровной корой и сдѣлалъ два поперечныхъ надрѣза кольцомъ: внизу и аршина четыре выше. Потомъ онъ сдѣлалъ два продольныхъ разрѣза и съ помощью палокъ. которыми дѣйствовалъ, какъ рычагами, съ большими усиліями и терпѣніемъ слупилъ съ дерева обрѣзанный кусокъ коры, представлявшій большой, длинный и широкій желобъ. Долго возился съ нимъ Сизая Спина: онъ мочилъ его, парилъ на кострѣ, дѣлая кору гибкой, сшилъ плотно концы прутьями, распялилъ осторожно середину и въ концѣ концовъ получилъ сносный небольшой челнъ, настолько легкій, что Сизая Спина безъ особаго усилія могъ нести его на головѣ дномъ кверху.