Между тѣмъ веревки, причинявшія такое мученіе Нейфельду, растянулись, кожа вспухла, и вмѣстѣ съ этимъ прекратилась боль, которая не давала ему возможности владѣть собой. Вѣстникъ, посланный отъ халифа, спросилъ его:

-- Слышалъ ли ты звуки умбая?-- шутка, которую халифъ продѣлывалъ со всѣми истязуемыми, приказывая дуть имъ въ самыя уши. Дождавшись утвердительнаго кивка, онъ продолжалъ:

-- Халифъ рѣшилъ отрубить тебѣ голову.

-- Убирайся къ своему халифу, -- крикнулъ доведенный до безумія Нейфельдъ, -- и скажи ему, что ни онъ, ни пятьдесятъ такихъ халифовъ, не могутъ снять даже волоса съ моей головы безъ воли Божіей. Голова моя упадетъ, если того захочетъ Богъ, а не твой халифъ!

Вѣстникъ ушелъ и вскорѣ вернулся съ отвѣтомъ:

-- Халифъ измѣнилъ свои мысли, тебѣ не отрубятъ голову, а повѣсятъ на крестѣ, какъ вашего пророка Аисса энъ Небби (Іисуса).

Съ этими словами онъ приказалъ стражѣ увести плѣнника на время приготовленія къ казни въ шалашъ. Нейфельдъ былъ близокъ къ потерѣ сознанія: голова его, казалось, готова была разлетѣться въ куски отъ оглушающаго рева умбая, вспухшія руки ныли невыносимо. Множество мухъ носилось кругомъ, садилось на раны, запуская жало въ язвы, и мучили его такъ же тяжко, какъ жгучіе лучи солнца, съ утра обливавшіе его обнаженную голову палящимъ зноемъ.

Прошелъ часъ, приготовленія къ торжественному распятію на крестѣ пришли къ концу, но приговоренный къ казни не могъ итти. Его посадили на осла и повезли на лобное мѣсто. Два дервиша поддерживали справа и слѣва изнеможеннаго Нейфельда, не давая ему свалиться. Но вмѣсто креста на лобномъ мѣстѣ возвышалась висѣлица. Стража сняла Нейфельда съ осла и поставила на низенькую скамеечку. Надъ головой его качалась готовая петля. Еще нѣсколько мгновеній, и всему конецъ. Собравъ остатки мужества, Нейфельдъ поднялъ правую ногу, пытаясь подняться на скамейку самъ, но собственное безсиліе и тяжелыя цѣпи помѣшали этому.

Въ это время выступилъ впередъ высокій, черный кади Халифа.

-- Нашего повелителя плѣнило твое мужество, и вотъ онъ разрѣшаетъ тебѣ самому родъ смерти.