Дѣйствительно, всякіе разговоры съ осужденнымъ повели бы къ тому, что шпіоны халифа обратили бы на это вниманіе и заподозрили бы какое-нибудь сообщничество.
На четвертый день утромъ заключенные увидали Адлана, скованнаго по рукамъ и ногамъ, выходящимъ изъ хижины. Сторожа подвели его къ наковальнѣ, гдѣ кузнецъ снялъ съ него цѣпи. Всѣмъ было ясно, что это означало: цѣпи снимались съ осужденнаго въ день казни. Увидѣвъ ихъ, Ибрагимъ Адланъ крикнулъ громкимъ голосомъ:
-- Вотъ насталъ мой день! Но не бойтесь, я мужчина и не скажу и не сдѣлаю ничего такого, чего я долженъ былъ бы стыдиться. Прощайте!
Этими словами онъ успокоивалъ тѣхъ изъ заключенныхъ, которыхъ подозрѣвали въ связяхъ и знакомствѣ съ нимъ.
Подъ глухой ревъ умбаевъ шагалъ Ибрагимъ Адланъ впереди громадной сбѣжавшейся толпы на базарную площадь. Спокойно поднялся онъ на ангаребъ, самъ надѣлъ петлю себѣ на шею и, отказавшись отъ предложеннаго ему палачами питья, оттолкнулъ ногой скамью и повисъ на воздухѣ, какъ каменное изваяніе, не двинувъ ни однимъ мускуломъ, пока душа не отлетѣла отъ тѣла. Только поднятый палецъ правой руки показывалъ, что онъ скончался, какъ правовѣрный мусульманинъ, съ мыслью о Богѣ и его пророкѣ.
Толпа, втайнѣ сочувствовавшая казненному, долго не расходилась, и, несмотря на строгій запретъ халифа, въ городѣ во многихъ домахъ раздавались вопли и причитанія надъ умершимъ. Халифъ отдѣлался, какъ онъ думалъ, отъ опаснаго врага; на самомъ же дѣлѣ среди поданныхъ стало однимъ способнымъ человѣкомъ меньше, и чѣмъ больше избивалъ халифъ такихъ людей, тѣмъ неизбѣжнѣе приближалъ онъ къ себѣ часъ собственной гибели.
Рядомъ съ зданіемъ Умъ-Хагара помѣщалось другое небольшое сооруженіе, которое заключенные прозвали Бинтъ-Умъ-Хагаръ, т. е. "дочь Умъ-Хагара". Эта клѣтка предназначалась для осужденныхъ на голодную смерть. Много людей окончило свою жизнь въ этой кельѣ. Въ числѣ ихъ былъ храбрый и очень даровитый полководецъ халифа Цеки Тамель. Цеки выигралъ ему не одно сраженіе, но халифъ, опасаясь, какъ бы Цеки съ преданными ему солдатами не возсталъ противъ него, послушался враговъ полководца и вызвалъ его въ столицу. Посовѣтовавшись со своимъ братомъ Якубомъ, халифъ рѣшилъ избавиться отъ Цеки. Однажды утромъ Якубъ пригласилъ къ себѣ для совѣщанія ничего дурного не ожидавшаго Цеки. Едва Цеки переступилъ порогъ его дома, какъ на него кинулись четыре вооруженныхъ дервиша, свалили его послѣ ожесточенной борьбы на земь и, вырвавъ изъ рукъ его мечъ, связали по рукамъ и ногамъ. Въ такомъ видѣ его вытащили на дворъ, гдѣ стояли два ожесточенныхъ врага, завидовавшихъ его славѣ, -- самъ Якубъ и Ахметъ Воледъ-Али.
-- Ну ты, герой, -- нагло крикнулъ ему Якубъ, -- гдѣ жъ твоя хваленая храбрость?
-- Я возвысилъ тебя своею рукою, -- добавилъ съ своей стороны Ахметъ, -- и я же теперь буду тебя судить. Я благодарю Бога за этотъ день, когда вижу тебя передъ собой!
Скрипя отъ злобы зубами, Цеки хрипло отвѣтилъ имъ: