Дома Митю ждала основательная головомойка отъ матери, но къ этому Митя уже привыкъ и хладнокровно пропустилъ мимо ушей разныя жалкія слова, которыя слыхалъ сто тысячъ разъ.

По мнѣнію гимназическаго начальства Митя былъ никуда негодный, испорченный и лѣнивый мальчикъ. Во первыхъ, онъ не учился, во вторыхъ, дрался на перемѣнахъ, часто попадалъ въ карцеръ и былъ приглашаемъ на воскресенье, въ третьихъ, подписывалъ самъ вмѣсто матери штрафники и отмѣтки, и когда не являлся въ классъ, что случалось часто, то приносилъ отъ ея имени подложныя записки о болѣзни. По какому-то случаю выяснилось, что Митя, вмѣсто школы, уходилъ съ нѣсколькими товарищами на окраины города и проводилъ тамъ превесело время до трехъ часовъ, когда возвращался домой съ сумкой на плечахъ, словно усердно учился съ утра. Когда Евгенію Петровну пригласили, наконецъ, къ директору, который показалъ ей многочисленныя состряпанныя Митей записки и разсказалъ ей о другихъ штукахъ его, Евгенія Петровна пришла въ ужасъ. Она ужасно любила Митю, единственнаго сына (у нея еще была дочь невѣста), знала, что и Митя любитъ ее, и никакъ не ожидала, что онъ можетъ причинить ей такое огорченіе.

-- Боже мой, Боже мой!-- стонала Евгенія Петровна дома, хватаясь ладонями за виски, въ то время какъ Митя блѣдный и смущенный, молча стоялъ передъ нею.-- Вѣдь совершеннолѣтнихъ иза такія дѣла въ Сибирь ссылаютъ! Вѣдь это-жъ обманъ, подлогъ! Какъ ты могъ рѣшиться на такую гадость?

Митя молчалъ, сопѣлъ и сильно косилъ въ сторону, что съ нимъ бывало при сильномъ волненіи или смущеніи. А черезъ полчаса онъ уже, какъ ни въ чемъ не бывало, раздобывъ гдѣ-то паяльникъ, лудилъ самоваръ, какъ заправскій мѣдникъ, запаивалъ горѣлку отъ лампы въ столовой и съ увлеченіемъ производилъ другія ремонтныя работы въ домѣ по слесарно-механической части.

Когда Константина Ивановича пригласили заниматься съ нимъ, то онъ въ короткое время убѣдился, что мнѣнія объ испорченности, лѣности и неспособности Мити совсѣмъ невѣрны -- у него Митя отлично учился, терпѣливо зубрилъ скучныя вещи, не лгалъ, не обманывалъ и во всякихъ занятіяхъ проявлялъ прекрасныя способности, а по характеру оказался очень милымъ мальчикомъ, да это и не могло быть иначе, потому что въ городѣ; и въ деревнѣ Митю всѣ любили, такъ что прислуга всегда покрывала всякія его шалости и продѣлки.

-- Вѣдь вотъ вы можете учиться, -- говорилъ ему какъ нибудь за урокомъ Константинъ Ивановичъ, почему же вы лѣнились въ школѣ?

-- Очень скучно было, Константинъ Ивановичъ, или наоборотъ, очень весело. Напримѣръ придетъ французскій учитель Десгилье, а по-русски совсѣмъ не знаетъ, насъ же спрашиваетъ. Напримѣръ, переводимъ изъ Марго съ французскаго: эта бумага плоха. Вотъ онъ насъ и спрашиваетъ: можно перенести "негодяй бумага". Мы кричимъ: можно! и переводимъ -- эта бумага негодяй. По исторіи придетъ учитель и скажетъ: сперва мы построимъ скелетъ, а потомъ будетъ облекать его мясомъ, а скелетомъ онъ называлъ хронологію. Не знаешь, въ которомъ году была битва при Марафонѣ или какъ тамъ звали персидскаго полководца -- Мардарій или Мардоній... садись -- единица! Вотъ насъ и собралась небольшая компанія. Зимой, въ какой день трудные уроки, мы уходили на рѣчку, тамъ у насъ подъ мостомъ были спрятаны коньки. Катаемся и съ мальчишками деремся. А весной, когда придутъ корабли съ треской, мы на пристань; познакомимся съ матросами или въ капитаномъ и попросимся по мачтамъ лазить, или за городомъ рыбу ловимъ, шалашъ построимъ. Очень весело!

-- Конечно, весело, но какъ-же отмѣтки, экзамены?

-- Да, вѣдь у насъ, Константинъ Ивановичъ, имѣнье. Если я буду заниматься хозяйствомъ, такъ на что мнѣ латинскій и греческій языкъ?

-- Я не скажу, чтобы для этого надо было знать латинскій и греческій языкъ, но раньше, чѣмъ быть сельскимъ хозяиномъ, надо быть образованнымъ человѣкомъ, а какъ вы сдѣлаетесь имъ, если вы не кончите сперва средней школы, а потомъ университетъ или что другое? Наконецъ, вы можете лишиться имѣнья по какой нибудь случайности.