Митя посмотрѣлъ туда и увидалъ черную полоску и небольшой фонтанчикъ. Вскорѣ китъ подплылъ ближе и можно было видѣть его широкую черную спину и столбъ пара и брызгъ, которые онъ съ шумомъ выпускалъ черезъ ноздри. Въ воздухѣ съ крикомъ носились чайки. Медленно и мѣрно махая колѣнчатыми крыльями, онѣ кружились кругомъ судна, садились, точно приклеивались, къ снастямъ и снова, отрываясь, съ крикомъ неслись прочь. Въ этотъ день, оказавшимся воскреснымъ, на пароходѣ произошли два событія: отслужили церковную службу -- католическую въ каютѣ 1-го класса, лютеранскую -- во второмъ, и вышелъ номеръ пароходной газеты -- на суднѣ оказалась даже типографія.
Въ полдень Митя увидѣлъ вдали паруса, но это оказались не паруса, а ледяныя горы. Пароходъ, оказывается, пересѣкъ теплое теченіе Гольфштромъ, которое движется съ юго-запада на сѣверо-востокъ вдоль американскаго берега, и вступилъ въ полосу холоднаго теченія, которое спускается узкой полосой съ сѣвера, вклиниваясь между Гольфштромомъ и американскимъ берегомъ. Это оно и приноситъ громадныя ледяныя горы или айсберги, которыя медленно и величественно плывутъ на югъ, гдѣ ихъ ждетъ тепло и смерть. Надъ студеной водой холоднаго теченія воздухъ замѣтно холоднѣе, а когда теплый и влажный воздухъ Гольфштрома смѣшивается съ нимъ, то осаждаетъ густой туманъ, который стоитъ на морѣ плотной стѣной. Оттого эту часть моря американцы называютъ "холодной стѣной".
Скоро Митя познакомился съ этимъ туманомъ. Пароходъ врѣзался въ стѣну его, такъ что съ кормы видно было, какъ передняя часть судна уходила въ молочную массу и становилась невидима. Черезъ минуту плотный туманъ обволокъ все. Пароходъ сильно замедлилъ ходъ и пустилъ въ дѣло сирену, то есть паровой ревунъ, который издавалъ пронзительный ревъ, слышный, говорятъ, за пять верстъ. Ямериканскій берегъ было уже недалеко, и можно было въ туманѣ столкнуться съ другимъ судномъ. Вдругъ машина стала, а затѣмъ дала задній ходъ. Судно медленно поползло назадъ, а навстрѣчу ему вѣтеръ несъ холодный рѣзкій воздухъ. Митя глянулъ случайно вверхъ и увидалъ тамъ вдали слабо свѣтившееся сквозь туманъ облако. Но это было не облако, а блестящая верхушка ледяной горы. Оказалось, пароходъ едва не столкнулся въ туманѣ съ ледяной горой. Капитанъ во время почуялъ перемѣну въ воздухѣ, такъ какъ тающая ледяная гора плыветъ словно окутанная пеленой холода, который распространяется кругомъ нея. Пароходъ отпятился назадъ, потомъ взялъ слегка вправо и осторожно обошелъ громадину. Черезъ часъ онъ, несмотря на гудѣвшую сирену, едва не столкнулся съ другимъ пароходомъ. Громадная масса его, невидимая въ туманѣ, съ шумомъ и плескомъ пронеслась въ пятидесяти саженяхъ лѣвѣе.
На другой день, около полудня, среди пассажировъ распространилась вѣсть, что виденъ берегъ. Митя побѣжалъ на носъ и увидѣлъ вдали низкую отмѣль, а вскорѣ стали видны постройки и фабричныя трубы. Эмигранты повылѣзли наверхъ, иные блѣдные, съ измученными лицами. Одни радовались и набожно крестились, другіе стали собирать вещи. Матросы начали укрѣплять и приводить въ порядокъ причалы и паровыя лебедки. Вокругъ то и дѣло неслись парусныя лодки, большіе и маленькіе пароходы, иные съ музыкой, полные публики. Городъ медленно выплывалъ изъ моря со своими высокими домами, трубами, мостами. Вотъ налѣво видна гигантская статуя: женщина въ бѣлой хламидѣ на высокомъ пьедесталѣ держитъ высоко въ воздухѣ факелъ-фонарь. Это была статуя-маякъ, изображавшая "Свободу". Ее подарила Американскимъ Штатамъ Французская республика въ 1886 г., въ день столѣтія американской свободы. Статуя стояла на островѣ и служила маякомъ.
-- Пьедесталъ, -- говорилъ какой-то. пассажиръ Митѣ, -- въ 22 сажени, фигура въ 16, а вся до верха факела 21 сажень, итого 43 сажени. У нея носъ въ 4 1/2 фута, а средній палецъ 8 футовъ въ длину.
-- Какъ же зажигаютъ фонарь?-- заинтересовался Митя.
-- Она пустая, -- отвѣчалъ тотъ, -- вся изъ толстыхъ мѣдныхъ листовъ, а внутри есть лѣстницы до самаго верху, двѣ лѣстницы винтовыя, одна -- подниматься, другая -- сходить. Это называется "Статуя Свободы, освѣщающая міръ".-- Господинъ помолчалъ, вздохнулъ и добавилъ: "Посмотримъ, точно ли здѣсь свобода освѣщаетъ или, лучше сказать, просвѣщаетъ -- ну, пусть не весь міръ, а хотя бы человѣка!"
Глава VI.
НА ПОРОГѢ НОВОЙ ЖИЗНИ.
Между тѣмъ, пароходъ замедлилъ ходъ и, наконецъ, остановился у форта Гамильтонъ. Навстрѣчу ему кувыркался въ волнахъ маленькій пароходикъ, на которомъ плыли лоцманъ и американскіе чиновники. Они взобрались на пароходъ, и чиновникъ въ соломенной шляпѣ сталъ пропускать мимо себя пассажировъ, записывая свѣдѣнія о фамиліи, родѣ занятій и цѣли пріѣзда. Долженъ былъ дать свѣдѣнія и Митя, которымъ уже считался изъ матросовъ и съ узелкомъ подъ мышкой изображалъ обыкновеннаго эмигранта.