Глава XVI.
ЗАКЛЮЧЕНІЕ.
Лишившись хозяина, многочисленные служащіе его не знали, куда имъ дѣться въ это глухое время года. У нѣкоторыхъ были сбереженія, но большинство жило изо дня въ день, поигрывая въ карты и попивая виски. Въ это время въ газетахъ стали писать о готовящейся войнѣ съ испанцами изъ-за острова Кубы, появились заманчивыя приглашенія поступить въ солдаты, и иные изъ конюховъ мистера Спрингфильда мечтали было уже о службѣ въ кавалеріи. Въ штатахъ Союза нѣтъ обязательной воинской повинности, какъ въ государствахъ Европы (кромѣ Англіи), и армія составляется изъ добровольцевъ, которыхъ прельщаетъ жалованье и легкая служба. Въ это время Митя успѣлъ продать свою партію лошадей, за которыхъ выручилъ порядочную сумму. Въ городѣ онъ познакомился съ полковникомъ, котораго послало сюда правительство для закупки лошадей. Митя и его кони произвели на этого военнаго самое хорошее впечатлѣніе, и онъ предложилъ Митѣ поставить въ казну громадную партію лошадей въ 2000 головъ по очень высокой цѣнѣ. Кавалерія нуждалась для войны въ хорошо выѣзженныхъ лошадяхъ, а такихъ, по мнѣнію полковника, поставлялъ здѣсь одинъ Митя. Предложеніе было необыкновенно выгодное, и Митя не зналъ, какъ ему быть. Онъ спѣшно вернулся на станцію, собралъ прежнихъ служащихъ мистера Спрингфильда и вновь предложилъ имъ образовать товарищескую артель. Онъ могъ бы просто нанять ихъ, но ему, побывавшему въ положеніи наемника, было противно наживаться насчетъ своихъ товарищей, такихъ же бѣдняковъ, какимъ онъ только что былъ самъ. На созванномъ митингѣ разсуждали недолго. Почти всѣ присутствующіе хлопнули по рукамъ и тутъ же въ балаганѣ, не откладывая дѣла въ долгій ящикъ, быстро составили общими силами уставъ новой артели, поручивъ главное веденіе дѣлъ Митѣ. Работа закипѣла. Митя объѣзжалъ весь штатъ, скупалъ лошадей, въ то время какъ новые товарищи его, подъ руководствомъ и присмотромъ Сизой Спины, спѣшно объѣзжали все новыя и новыя партіи лошадей. Между тѣмъ, обстоятельства складывались очень благопріятно для дѣла. За войной на Кубѣ послѣдовало возстаніе на Филиппинскихъ островахъ, не успѣло оно кончиться, какъ вспыхнула война съ Китаемъ. Правительство Штатовъ заказывало все новыя и новыя партіи коней, и Митя едва успѣвалъ удовлетворять требованія правительственныхъ коммисаровъ. Дѣла его артели разрослись страшно, потому что только она поставляла хорошихъ и добросовѣстно выѣзженныхъ лошадей.
Три года прошли для Мити въ непрестанномъ упорномъ трудѣ, въ разъѣздахъ и хлопотахъ. Онъ давно ничего не читалъ, забылъ многое, чему учился, какъ-то огрубѣлъ тѣломъ и душой. Иногда, если дѣла и хлопоты оставляли ему немного досуга, на него нападала тоска, особенно, если долго не приходили письма изъ дому. Ему начинало тогда казаться, что онъ вертится, словно бѣлка въ колесѣ, и единственной цѣлью этой хлопотливой суетни являются деньги и только.
Разъ какъ-то онъ сидѣлъ въ мрачномъ раздумьи у себя въ кабинетѣ за столомъ. Передъ нимъ лежало только что полученное письмо изъ Россіи... Сестра писала, что благодаря посылаемымъ имъ деньгамъ, имъ теперь живется хорошо, но что и она и мать страшно тоскуютъ и не могутъ дождаться минуты, когда онъ наконецъ вернется. Письмо это, на которомъ мѣстами буквы были размазаны, словно его закапали слезами, глубоко взволновало Митю. Передъ задумчивымъ взоромъ его ярко встали картины прошлаго, и его невыносимо потянуло прочь отсюда, далеко, далеко, -- туда за океанъ, гдѣ въ полузанесенныхъ снѣгомъ избахъ мерцаютъ вечерніе огоньки, скрипитъ обозъ по дорогѣ и, увязая въ сугробахъ, съ кнутовищами въ рукахъ бредутъ мужики, русскіе мужики. И говорятъ они всѣ по-русски. А онъ? Онъ давно уже не слыхалъ звуковъ русской рѣчи. Митя всталъ, подошелъ къ окну, за которымъ виднѣлась запорошенная снѣгомъ прерія, и глухимъ голосомъ началъ:
Зима. Крестьянинъ торжествуя,
На дровняхъ обновляетъ путь...
но дальше онъ не могъ продолжать. Слезы выступили у него на глазахъ, страшное волненіе сдавило горло, и Митя глухо зарыдалъ. Когда онъ овладѣлъ собой и успокоился, то подошелъ къ конторкѣ, вынулъ разныя дѣловыя бумаги и погрузился въ расчеты, за которыми просидѣлъ до глубокой ночи. Результатъ работы былъ самый пріятный. За три года упорной изнурительной работы онъ составилъ себѣ цѣлое состояніе, ибо его доля въ предпріятіи равнялась 180000 долларовъ т. е. около 400000 р. И не мудрено -- въ эти три года артель поставила казнѣ около 20000. лошадей по цѣнѣ въ 200 долларовъ за голову, т. е. всего на сумму въ 4 милліона долларовъ.
Митя не спалъ всю ночь. На другое утро онъ созвалъ товарищей и объявилъ имъ, что выходитъ изъ артели и уѣзжаетъ на родину. Имъ, этимъ грубымъ наѣздникамъ, довольно было одного бѣглаго взгляда на измученное, но рѣшительное лицо своего "президента", чтобы оставить всякія попытки отговорить Митю. Только Сизая Спина сильно заскучалъ съ этого дня. Индѣецъ ужасно привязался къ своему молодому другу, которому спасъ жизнь. Онъ положительно ухаживалъ за Митей, замѣняя ему лакея, няньку, посыльнаго, друга. И не мудрено. Развѣ когда либо, кто либо изъ заносчивыхъ и задорныхъ янки обращался съ бѣднымъ индѣйцемъ такъ мягко и по-человѣчески, какъ молодой русскій? Не онъ ли настоялъ, чтобы индѣйца приняли въ артель на равныхъ правахъ съ бѣлыми? Митѣ также грустно было разставаться со своимъ другомъ.
-- Знаешь что, Сизая Спина?-- сказалъ онъ ему.