Японцы похожи на китайцевъ, но они завели у себя европейскіе порядки. Японскія войска пришли хорошо устроенные, съ отличными ружьями и пушками, съ прекрасными броненосцами. Они очень быстро разогнали китайскія войска, потопили ихъ корабли, забрали крѣпости. Послѣ заключенія мира, многіе китайцы стали разсуждать, отчего это, если все у нихъ, у китайцевъ, лучше, чѣмъ у другихъ народовъ, то почему они не могутъ справиться ни съ европейцами, ни съ японцами. Тогда японцы объяснили имъ, что въ ихъ старинѣ много хорошаго, но и много такого, что уже никуда не годно.
"Вотъ посмотрите на насъ, -- говорили японцы.-- Европейцы тоже пришли къ намъ. Мы ихъ тоже изгоняли, пока могли, но потомъ мы сообразили, что лучше научиться у нихъ всему. Сдѣлайте, какъ мы, и вамъ не будутъ страшны европейцы, потому что насъ, желтыхъ, больше, чѣмъ ихъ". Многіе китайцы сами поняли эту истину, но большая часть народа такъ бѣдна и невѣжественна, что не можетъ измѣнить свои порядки такъ же скоро, какъ сдѣлали японцы. Теперь само китайское правительство начинаетъ помышлять о томъ, чтобы нарушить старину. Оно стало заводить европейское войско, корабли, стало одобрять посылку молодыхъ людей учиться въ Японію, позволило строить желѣзныя дороги и телеграфы, фабрики и верфи, позволило учиться не по китайскому способу, а по европейскому. Въ Китаѣ стали не только принимать на службу знающихъ европейцевъ, но выписали европейскихъ ученыхъ, чтобы они обучали молодыхъ китайцевъ.
Во всѣхъ мѣстахъ, гдѣ европейцы успѣли утвердиться на китайской землѣ силой, они стали обращаться съ китайцами очень худо, -- дерзко и презрительно. Европейцы, живущіе въ Китаѣ, большею частью купцы, ихъ конторщики и приказчики, или это офицеры и солдаты. Всѣ они явились сюда, одни -- изъ желанія нажиться, другіе -- ради большого жалованья. Всѣ они знаютъ, что китайское правительство безсильно противъ нихъ и не можетъ защищать своихъ подданныхъ, даже когда право на ихъ сторонѣ, потому что ссоры китайцевъ съ европейцами судитъ не китайскій судъ, а европейскій. Китайцы, испытывая тѣсноту въ своихъ деревняхъ въ землѣ, тысячами приходятъ въ города, гдѣ живутъ европейцы, и нанимаются на работы. Они по своему нраву тихи, добродушны, миролюбивы, проживаютъ на себя мало и потому работаютъ дешево. Оттого эти китайскіе рабочіе или "кули" всегда бѣдны и забиты; они робко уступаютъ европейцу дорогу, покорно принимаютъ побои, не ищутъ управы въ случаѣ обмана, такъ какъ знаютъ, что ея негдѣ найти. Много печаталось въ газетахъ разсказовъ о безчеловѣчномъ обращеніи съ китайцами бѣлыхъ. Согнать китайца съ дороги палкой, схватить и оттаскать его за косу, даже ранить и убить его саблей или изъ ружья -- все это сходило и сходитъ европейцамъ съ рукъ. Когда европейскіе отряды стояли въ Пекинѣ, многіе солдаты забавлялись тѣмъ, что стрѣляли въ китайскихъ прохожихъ для забавы, чтобы "пробовать" ружье или показать свое искусство. Попробуй китаецъ сдѣлать въ тысячу разъ меньшее, его сейчасъ же хватаютъ и предаютъ безпощадному суду. Понятно, что китайскій народъ, который считаетъ себя образованнымъ, а европейцевъ -- варварами, не прощаетъ худого обращенія съ собой. Китайцы платятъ европейцамъ за обиды презрѣніемъ и недовѣріемъ, а при случаѣ вспыхиваютъ бунты, и тогда европейцамъ тамъ, гдѣ ихъ мало, приходится плохо. Особенно страдаютъ миссіонеры, потому что они живутъ не въ приморскихъ городахъ, гдѣ европейцевъ много и у нихъ есть войско, а внутри страны. Китайская чернь избиваетъ ихъ, жжетъ церкви и школы, а китайскіе чиновники притворяются, будто усмиряютъ бунтовщиковъ, а на дѣлѣ очень рады слѣпой ненависти народа.
2. Учебные годы Вана.
Китайская школа. Ея порядки. Китайская грамота. Китайская наука. Какими путями китаецъ можетъ стать чиновникомъ. Три экзамена. Ванъ сдаетъ первый экзаменъ.
Вану исполнилось 10 лѣтъ. Отецъ сталъ совѣтоваться со стариками -- какъ бы отдать его въ ученіе?
Отецъ помнилъ, что "судьба предназначила Вану быть ученымъ", и рѣшилъ "вывести его въ люди".
Но въ деревнѣ Вана не было школы. Дѣдъ поговорилъ съ сосѣдями, у которыхъ были сыновья, и условились они, наконецъ, сообща выписать учителя. Доставить-же учителя предложилъ хозяинъ постоялаго двора. Онъ бывалъ въ городѣ и говорилъ, что тамъ всегда можно найти человѣка, годнаго въ учителя.