На тѣхъ, кто не соблюдаетъ церемоній, смотрятъ, какъ на глупцовъ, съ которыми нельзя имѣть дѣла.
-- "Человѣкъ, если даже хорошо говоритъ, да не исполняетъ правилъ вѣжливости, хуже животнаго" -- утверждаютъ китайцы.
-- "Если онъ исполняетъ правила вѣжливости, ему живется хорошо; если не исполняетъ -- ему придется погибнуть" -- читалъ Ванъ въ книгѣ о десяти тысячахъ церемоній.
Или еще: "Управлять государствомъ безъ правилъ приличія -- все равно, что обрабатывать поле безъ орудій. Пока всѣ, начиная съ царя и кончая послѣднимъ нищимъ, выполняли установленныя правила, въ Китаѣ не слыхать было о наводненіяхъ, о засухѣ, голодѣ, моровой язвѣ; Небо ниспосылало дождь, земля была плодородна. И если-бы люди строго выполняли всѣ правила общежитія, Небо радовалосьбы и посылало имъ миръ и благодать. Но если они забросятъ эти правила,-- не будетъ послушанія въ семьѣ и школѣ, подчиненные перестанутъ почитать старшихъ, богдоханъ останется безъ чиновниковъ, люди будутъ неправильно строить дома; одежда, вещи, посуда потеряютъ установленный видъ; кушанья начнутъ готовить по иному, никто не станетъ исполнять своего долга, -- и государство должно погибнуть".
Прежде всего Ванъ научился восьми поклонамъ. При первомъ, самомъ простомъ, поклонѣ онъ прижималъ кулаки къ груди. Узналъ онъ также, что -- случись ему когда-либо предстать предъ богдоханомъ -- кланяться слѣдуетъ восьмымъ, самымъ большимъ, поклономъ: пасть трижды на землю и каждый разъ трижды коснуться земли лбомъ. Ванъ научился степенно ходить, почтительно уступать дорогу старшимъ лѣтами и чиномъ, не заговаривать съ ними, пока они сами не соблаговолятъ обратиться къ нему. При встрѣчѣ съ знакомымъ онъ кланялся по правиламъ, и даже при встрѣчѣ съ молодымъ человѣкомъ своихъ лѣтъ спрашивалъ:
-- Покушалъ-ли почтенный старецъ?
Въ Китаѣ старость почетна, поэтому, когда хотятъ сказать человѣку пріятное, ему прибавляютъ года, а себѣ убавляютъ. Съ другой стороны, для китайца главное -- быть сытымъ, поэтому, вмѣсто нашего "здравствуйте", спрашиваютъ у встрѣчнаго, "покушалъ-ли онъ?".
-- Глупый, младшій братъ твой желаетъ пребывать въ свѣтѣ твоей мудрости,-- говорилъ Ванъ каждый разъ, когда входилъ въ домъ своего учителя...-- Какъ твое драгоцѣнное имя?-- спрашивалъ онъ новаго товарища по занятіямъ.
-- Мое жалкое имя Гуань-ту!-- отвѣчалъ на это товарищъ.
Затѣмъ разговоръ продолжался въ такомъ духѣ: