5. Послѣ неудачнаго экзамена.
Второй экзаменъ. Неудача Вана. Ему приходится вести скитальческую жизнь китайскаго "пролетарія", т.-е. жизнь наемнаго рабочаго, не имѣющаго другихъ средствъ къ жизни, кромѣ своей рабочей силы. Миссіонеры-проповѣдники христіанства въ Китаѣ. Выносливость китайца.
Между тѣмъ, наступило для Вана время сдавать второе испытаніе, второй экзаменъ -- экзаменъ на званіе "цзюй-женя". Ванъ съ товарищами и старымъ ученымъ отправились въ городъ, гдѣ экзаменъ былъ назначенъ. Они остановились въ гостиницѣ. Она, оказалось, была биткомъ набита такими же, какъ Ванъ, молодыми людьми, пріѣхавшими для экзамена. Говорили, что на этотъ разъ ихъ собралось до 15.000. Прибыли и ученые мандарины-экзаменаторы.
На большой площади города, обведенной высокою стѣной съ одними только воротами, стоялъ домъ для мандариновъ. Вокругъ него было построено болѣе 9.000 каменныхъ каморокъ безъ оконъ, съ низкой дверью.
Въ день начала экзаменовъ у воротъ этой "испытательной храмины" толпилось множество молодыхъ людей. Они пришли съ одѣялами, съ запасной одеждой, со свѣчами; принесли съ собой и запасъ пищи на нѣсколько дней, чайники, чашки. Ихъ провожали родственники. Многіе плакали отъ волненія и страха.
* * *
Въ воротахъ особые служители строго обыскивали каждаго, досматривали -- нѣтъ-ли у кого въ вещахъ или подъ платьемъ спрятанной книги.
Переступивъ за ворота, вся толпа испытуемыхъ собралась у дома ученыхъ мандариновъ. Мандарины дали каждому изъ молодыхъ людей по красной бумажкѣ, гдѣ было обозначено, о чемъ кому писать на экзаменѣ. Затѣмъ служители развели испытуемыхъ по каморкамъ и заперли ихъ тамъ на два дня.
Очутившись въ своей кельѣ, Ванъ зажегъ свѣчку и принялся писать на выданномъ листкѣ бумаги. Ему надо было написать три сочиненія; изъ нихъ одно -- въ стихахъ и при томъ такъ, чтобы въ сочиненіи было не больше 400, и не меньше 300 знаковъ. Ванъ сидѣлъ, теръ себѣ лобъ, припоминалъ кудрявыя изреченія и знаки ихъ и стряпалъ изъ нихъ замысловатыя, напыщенныя предложенія. Въ кельѣ съ трудомъ можно было повернуться, было душно... ноги и руки затекали, голова кружилась, но Ванъ крѣпился. Ему казалось даже, что онъ пишетъ хорошо.