Ванъ нащупалъ въ своемъ карманѣ 10 кэшей -- какъ разъ сколько нужно, чтобы купить у уличнаго разносчика порцію риса.
На другой день Вана ожидалъ голодъ. Онъ долго не могъ сообразить -- какъ вывернуться изъ бѣды.
Но голодъ, говорятъ, великій учитель! Ванъ извернулся. Изъ найденной булавки онъ сдѣлалъ крючекъ, навязалъ его на нитку, нитку привязалъ концомъ къ тростинкѣ -- получилась удочка. Утромъ рано Ванъ наловилъ на навозной кучѣ мухъ и выбрался со своей удочкой на рисовыя болота. Тамъ, равнодушный къ ругани сторожей, онъ сталъ ловить на приманку большихъ зеленыхъ лягушекъ. Тутъ же занимались ловлей лягушекъ и другіе бѣдняки.
Они ссорились, гоняли другъ друга съ "хорошихъ мѣстъ"... Вану везло; вечеромъ онъ наловилъ 17 лягушекъ и сбылъ свой товаръ лавочнику, который торговалъ этимъ китайскимъ лакомствомъ, по кэшу за лягушку. Оказалось у него 17 кэшей, -- двѣ копейки на наши деньги. Бѣдняки въ Китаѣ питаются почти однимъ рисомъ, а рисъ дешевъ, на 17 кэшей можно было прожить кое-какъ, поэтому Ванъ не оставилъ своего промысла. Вскорѣ присоединился къ нему еще и другой.
Когда лягушки не клевали, Ванъ ловилъ полевыхъ сверчковъ. Всѣ, конечно, знаютъ этихъ насѣкомыхъ, которые такъ громко стрекочутъ въ травѣ. Сверчки-самцы -- большіе забіяки: какъ только встрѣтятся, непремѣнно подерутся. А китайцы любители разныхъ боевъ между животными. У нихъ процвѣтаютъ пѣтушиные бои, бои перепеловъ, бои сверчковъ... Ванъ ловилъ драчуновъ сверчковъ, сажалъ ихъ въ горшечки съ пескомъ на днѣ, кормилъ и заставлялъ драться. Наиболѣе смѣлыхъ и сильныхъ онъ носилъ на бои со сверчками другихъ любителей; иногда выигрывалъ, иногда выгодно продавалъ своихъ задорныхъ питомцевъ. Это занятіе было уже доходнѣе ловли лягушекъ.
Ванъ голодалъ рѣже, а все-таки еще не могъ выбиться изъ нищеты, изъ грязныхъ притоновъ отдаленныхъ частей города, гдѣ ютились тысячи бѣдняковъ, у которыхъ не было ничего, кромѣ жалкой одежды на плечахъ.
Нищихъ въ китайскихъ городахъ чрезвычайно много: слѣпые съ поводырями, прокаженные, уроды всѣхъ возрастовъ валяются у храмовъ, толпятся на мостахъ, на базарахъ, но прохожіе мало обращаютъ на нихъ вниманія.
Китаецъ -- сказали мы -- выноситъ всякую бѣду, даже смерть съ чрезвычайнымъ спокойствіемъ; за то онъ обыкновенно и къ чужой бѣдѣ относится довольно равнодушно.
Ужасающая, безысходная нужда заставляетъ подчасъ бѣдняковъ китайцевъ лишать себя жизни. Потеряетъ несчастный всякое терпѣніе, отравляется, а того чаще идетъ ночью на площадь и вѣшается на деревѣ или на какомъ-нибудь столбѣ.
На пустыряхъ въ большихъ городахъ нерѣдко можно видѣть умирающихъ отъ голода китайцевъ. Бѣдняки, потерявшіе послѣднюю надежду пропитаться, приходятъ сюда, ложатся на землю и съ терпѣливой покорностью судьбѣ ожидаютъ приближенія смерти. Коршуны и собаки поѣдаютъ ихъ трупы и растаскиваютъ кости.