Там, ломая сучья, продиралась из синеватой зелени елей светло-зеленая пушка. Бойцы в темных, отсыревших плащах катили ее.
Лукин медлил, — ему хотелось проститься, но Горбунов не замечал этого.
— Сюда, сюда! — кричал старший лейтенант. — Сейчас мы им дадим жизни.
«Что я сделаю с этими тремя пушчонками…» — подумал он.
— Я пошел, — сказал Лукин.
— Очень хорошо! — крикнул Горбунов и двинулся навстречу артиллеристам.
Комиссар, пригнув голову, побежал большими шагами в глубь леса.
Батарея легких орудий была развернута на опушке. Бойцы, пошатываясь, спотыкаясь, тащили снаряды в деревянных ящиках. Неожиданно стало темнеть, как будто наступил вечер. Пошел крупный дождь, и лес наполнился шумом множества стучащих капель.
— Приготовьте запасные позиции, — сказал старший лейтенант артиллерийскому командиру. — Не стойте на месте…
Тот кивал головой, от чего с капюшона плащ-палатки летели во все стороны светлые брызги.