-- Распорядителям, досмотрщикам да разным там попам, дьякам и прочему клиру -- что?! Они и днем выспятся... вдоволь!.. А монахам малого чина и послушникам днем роздыху нет... Нет, Степа, нет!.. Дай-ка бутылку-то...
И вновь забулькала водка в широкий рот брата Игната.
Он заметно пьянел, по по-прежнему пил не закусывая, а лишь сладко причмокивал губами после каждого глотка.
-- Нет, Степа, -- говорил он, следя за удочкой и за гигантской и прозрачной лавиной воды, мчавшейся мимо них, -- у нас, в монастыре, люди работают по-разному и разно живут.
Монах помолчал, подумал и вдруг громко выпалил, не оборачиваясь к Степану и следя за удой:
-- Уж ежели ты желаешь знать, Степа, я тебе прямо скажу... как другу... У нас тут, в обители, одни люди горбы гнут, а у других животы кверху прут... Да, да! А ты думал -- как?
Степан засмеялся:
-- Раньше я не так думал... Теперь вижу: пожалуй, ошибся...
Игнат выдернул уду с хариусом.
Еще раз хлебнул из бутылки, почмокал губами, крякнул: