-- Эх, люблю я эту святую водицу!.. Что греха таить... люблю!
Немного помолчав, он вдруг помрачнел и, не то ворчливо, не то с досадой, сказал:
-- А эпитимию отец Мефодий зря наложил на ребят... Ведь это что же получается?.. Выходит, что с одних и тех же волов отец Мефодий по две шкуры содрал. И морды набил и эпитимию наложил. Так, что ли?
Степан усмехнулся:
-- Выходит, что так.
-- Н-неправильно! -- воскликнул Игнат коснеющим языком. -- Еж-жели ты пастырь стада христова, т-ты шерсточку-то со своих овечек стриги, а шкурку не дери!.. Ш-шкурку не трожь!.. Пот-тому... шкуры не будет, и стричь некого будет... Прав-вильно, Степа, я говорю?
-- Значит, не одобряешь? -- посмеиваясь, спросил Степан.
-- А кто это одобрит?.. Никто так-кой пор-рядок не одобрит... Дай-ка бутылку...
Игнат взял было в руку уду, но тут же бросил ее на бережок и пьяно продолжал:
-- Степа... Т-ты м-мой друг... И потому... т-тебе я с-скаж-жу... Да... тебе скажу...