Он залпом осушил чашку, очистил луковицу, посолил ее и стал закусывать луком и хлебом. А Степан глотнул лишь немного из своей чашки. На омулей и на икру с хлебом навалился. Все еще робел и прислушивался к тишине дома. Все еще ждал, не случилось бы беды какой...
Игнат покосился на Степана, долил водкой его чашку, налил себе и угрюмо сказал:
-- Пей, Степан, не балуйся... Спать будешь у нас...
-- Да я ничего, -- начал шутливо оправдываться Степан. -- Все еще не обыкну я, паря!.. Как же это?.. Мощи тут у вас... обитель... бог... А генерал с архиреем... в карты играют! И водочка... Никак не обыкну я, брат Игнат!
Монах опрокинул вторую чашку и, скользнув взглядом по лицу Степана, загадочно произнес!
-- Пей, не то еще увидишь...
Около кельи, по коридору, рассыпалась дробь торопливых шагов. Опять отворилась дверь. В келью вбежал очень молодой и смугленький послушник с продолговатым лицом, обросшим черненьким пухом.
Прожевывая закуску, Игнат поднял голову и спросил запыхавшегося послушника:
-- Ну, что там?
-- За тобой прислали... -- заговорил послушник и запнулся, поглядывая на Степана.