Испуганными глазами посмотрела Петровна в темноте на мужа и растерянно зашептала:
-- Неужели правда, Степа?.. Может быть, показалось тебе? Может быть, это нечистый дух искушает тебя?
Степан засмеялся:
-- Как же!.. Потащит тебе нечистый дух бабу на сеновал... Нужна она ему!.. Вчера за день-то ведра три браги в трапезной вылакали... Вот и бесятся... Жеребцы стоялые, язви их... а не угодники...
Петровна крестилась и про себя повторяла молитвы. Знала, что муж не соврет. А сама себя убеждала:
"Может быть, не так это... Может быть, показалось Степе... Искушение это ему... Испытание от господа бога..."
После говенья на страстной неделе гости-богомольцы разъехались по своим деревням, и монастырь сразу опустел. На пасхе иноки и старцы отправляли короткие службы и всю неделю пили. А на Фоминой неделе наступило затишье. Иноки и старцы-начетчики наверстывали бессонные ночи, проведенные в беседах с богомольцами, и спали теперь целыми днями. Послушники и трудники лениво бродили по огородам и по монастырским угодьям, готовились к весенним работам. Бродил между ними и Степан. Только Петровне да другим двум бабам-стряпухам не было роздыха на монастырской кухне.
Примечали работу Петровны иноки и старцы, примечали ее усердие богомольное и давно уже уговаривали ее остаться в этом монастырском скиту навсегда.
Но колебалась Петровна. Стала наконец и она присматриваться к скитской жизни, и опять полезли в голову сомнения греховные. Опять стало казаться, что и здесь не замолить ей своих грехов. А тут прибавилась еще забота: забеременела Петровна вторым ребенком. Надо было думать о жизни с двумя детьми.
Среди недели позвал Петровну к себе в келью бревенчатую старец рыжий, который главным уставщиком почитался.