Повернулся к скупщику:
-- Расскажи ей, добрый человек... все расскажи!.. Измаялась она у меня... Может быть, тебя послушает, расскажи...
-- Да тут долго и рассказывать нечего, -- ласково заговорил скупщик, приподнимаясь с лавки и здороваясь с Петровной. -- Про Васьюганье только начальство не знает... Ну, а нам все в доскональности известно.
Он снова сел на лавку и еще раз начал рассказывать то, о чем уже говорил Степану:
-- Далеко отсюда Васьюганье... А от вашей родины, от Кабурлов, рукой подать. Бывал я и в ваших местах... От Кабурлов до Васьюганья надо ехать зимой... Ехать в ту сторону, которая между восходом и заходом солнца лежит... Весной и пробовать нечего. После Алтайских гор сперва степи идут... потом урман -- лес дремучий... А потом болота, от воды непроходимые, и гнус несусветный... Только зимой и можно проехать: где по тропам, по камышам да полем снежным, а где тропами таежными... А живут там, на Васьюганье, испокон-век одни кержаки... Молятся по старинной правильной вере и никаких делов с миром не имеют... Отгородились они от миру-то лесами да болотами. И нету между ними никакого особенного старшинства... Начальства царского они не признают... И промеж собой не величаются. Все дела жизни решают миром -- по слову божию... А скиты у них тоже есть... Вроде здешних... Только в скитах тех живут одни старцы да старицы... настоящие... которым господь бог уже серебром головы покрыл... И никакой гульбы в этих скитах нет... Ничего, кроме божьих слов, от них не услышишь... И вера их древняя сохранилась в полной чистоте... От старых людей слыхал я, что бежали эти люди на Васьюганье еще в древние времена, когда пошло на православных христиан гонение от патриарха Никона. Да так вот с тех пор и живут они, отгороженные от мира.
Скупщик пошмыгал красным и толстым носом, погладил рукой бороду и улыбнулся:
-- Настоящие-то старцы... древле-христовы слуги... поживут вот здесь, в Алтайском краю... Насмотрятся на здешнюю гульбу да на блуд -- и на Васьюганье уходят... Одни греховодники здесь остаются...
-- Видишь, Настенька, -- не вытерпев, вмешался Степан Иваныч. -- Места эти чуть не под носом были у нас... А мы всю Сибирь исколесили... Вот куда надо бы нам податься из Кабурлов-то... На Васьюганье...
-- Что поделаешь, -- вздохнула Петровна. -- Так, видно, на роду нам написано...
Знала Петровна, что у мужа свой груз на душе: в молодости в пьяной драке по нечаянности товарища убил; за то и на поселение пошел.