-- Не сердись, святой отец... ужо подтяну я их...
Заглядывая в амбары, где хранились разные припасы и пушнина, Евлампий громко кричал Кузьме, точно глухому:
-- Смотри у меня! Ежели какую порчу замечу в пушнине или припасы будут воровать трудники... голову оторву! Последний глаз вышибу!..
Кузьма улыбался и, кланяясь, тихо говорил:
-- Не беспокойся, святой отец... Все в порядочке... Все в целости и сохранности...
-- Овес-то приберегай... придерживай! Скоро придется пушнину в Нарым везти... Сам знаешь, сколько верст ехать... И все без дорог...
-- Знаю, святой отец. Приберегаю... и овес, и ячмень...
А лошадки у меня всегда в теле...
Сухое, остроносое и обветренное лицо Кузьмы, обросшее темной бородой, расплывалось в самодовольную улыбку:
-- Все заранее прикинуто, святой отец!.. Все в голове ношу... И за всем крепко смотрю... Хотя у меня и один глаз, да зорок, не надо и сорок!..