-- То-то! -- грозил кулаком Евлампий.
Однажды кинулся он на Степана с поднятыми кулаками:
-- Убью стервеца!..
Но Степан выхватил из-за голенища нож и, взмахнув им, предостерегающе крикнул:
-- Не лезь, отец... угомоню!
Не ожидавший такого отпора, Евлампий разжал кулаки и медленно опустил руки. С минуту молча смотрел он на крепкого ощетинившегося Степана. Потом вынул из-за валенка свой нож и, показывая его, вдруг густо захохотал, обнажая широкие и желтые зубы и обдавая Степана запахом ханжи:
-- Ха-ха-ха!.. дуралей!.. Видишь?.. Сам с этим хожу. Приколю, как поросенка... Дрыгнуть не успеешь!..
Не выпуская из рук своего ножа, Степан кривил рот в улыбке и с расстановкой говорил:
-- Ничего, отец... не сумлевайся... не промахнусь и я...
-- Ладно, -- буркнул Евлампий и, сунув нож снова за голенище валенка, шагнул к Степану и похлопал его по плечу: