Во дворе он ходил, пошатываясь, взад-вперед и выкрикивал ругательства, перемешанные с малопонятными для жителей скита словами.
-- Мерзавцы!.. Душители духа!.. Мракобесы! -- кричал он, грозясь кулаками через бревенчатый забор куда-то вдаль, в тайгу. -- Запомните, подлецы: придет время... и настанет суд... и будет кара... и будет возмездие! Слезы и кровь замученных поколений опрокинутся на вас огненной рекой... Земля выплюнет не только вас, но и ваших предков... Время испепелит самое воспоминание о вас...
И снова летели в тайгу ругательства.
Потом пошел Борис, пошатываясь, к келье старца Евлампия. Рванул дверь и с бранью ввалился в келью. Но не прошло и минуты, как дверь снова распахнулась. Огромный, долговолосый и плечистый Евлампий вынес Бориса, точно щенка, держа одной рукой за воротник полушубка, и швырнул в снег.
Оставив барахтающегося Бориса на дворе, он ушел обратно в келью и закрючил за собой дверь.
А раскрасневшийся. Борис поднялся на ноги, снова кинулся к двери и застучал в нее кулаками, крича:
-- А-а!.. Вот как!.. И ты с ними, Евлампий?.. Мракобес!.. Отвори!.. А-а!.. Боишься?.. Правды моей боишься?.. Черные дела свои прячешь?.. Евлампий!..
Долго хлестал Борис кулаками в дверь и долго кричал:
-- Евлампий!.. Мракобес!.. Отвори!..
Евлампий не откликался.