Пришел Степан.
Он взял Бориса за рукав и повел в кухню, уговаривая его:
-- Пойдем, брат, на кухню... Там все обскажешь... Не надо ломиться в дверь... Зря это... Пойдем, друг... пойдем...
Повинуясь его ласковому голосу и слабо сопротивляясь, Борис пошел за Степаном, бормоча на ходу:
-- Ага... боится!.. Правды моей боится... да, да! Но я открою правду! Я обнажу лицо этого лицемера... Обнажу и разоблачу!
Так с бормотанием и в кухню ввалился.
Степан раздел его и усадил на лавку за стол.
Борис покачивался и пьяным заплетающимся языком выкрикивал:
-- Да, да!.. Я открою людям глаза!.. Я покажу истину!.. Да, истину!.. Ибо что есть истина? Человек, критически мыслящая личность -- вот истина!
Он повернул к Степану свое розовое и пьяное лицо и, глядя на него мутными голубыми глазами, продолжал выкрикивать: