Мужики хотя и толковали тихонько о царе, встречаясь на гумнах и на водопое, с глазу на глаз, а на баб своих покрикивали:
-- Прикусите языки-то!.. Неровен час... беду накличите...
Глава 12
Разворошили темные слухи муравейник тревожных дум в голове и у бабки Настасьи. Когда старик затевал разговор о царе, одергивала его. А сама, будто бурей таежной подхваченная, день и ночь только и думала о падении царя да о наступлении перемен в деревне. Знала, что немного осталось жить. Но вдруг стала чего-то ждать. Душа потянулась к чему-то светлому и радостному, что неясно маячило где-то впереди.
Дед Степан в субботу спозаранку истопил баню, перед ужином выпарился и оделся во все чистое. А в воскресенье утром смазал дегтем бродни, гребешком деревянным причесал оборку седую и курчавую на плешивой голове, подергал тем же гребешком длинную бороду -- такую же седую да сивую, с прокуренными желтыми усами. После завтрака стал собираться на деревню, тихонько подбадривая себя песней:
Сне-е-жки бе-е-лы пу-ши-и-сты-е...
Заметила Настасья Петровна суету старика. Спросила строго:
-- Куда собрался?
-- Куда... Известно куда! -- ответил дед Степан, подпоясывая белую рубаху черным ремешком. -- Пойду народ собирать...
-- Зачем? -- удивилась Настасья Петровна.