-- Не всё прописали!.. Не всё!.. Должен я обсказать миру... Сейчас буду перед миром говорить, как на духу перед попом... Всю правду выскажу!.. Постойте!..
Посторонились мужики. Около стола образовалось пустое пространство.
Дед Степан вырвался туда, заметался из стороны в сторону и начал рубить трубкой по воздуху, выкрикивая:
-- Братаны! Мир честной!.. Пал царь-антихрист!.. Чуяло мое сердце... Правильно сказывали звероловы!.. Пал окаянный живодер!.. Слабода нам дадена... Хорошо поставили приговор, ну только не всё...
-- Говори, Степан Иваныч, -- закричали из толпы. -- Говори!
Староста спросил:
-- Ты чего горюнишься-то, Степан Иваныч! Сказывай... что надо-то?
-- Вот что надо, мужички, -- продолжал дед Степан, захлебываясь слезами. -- Рад я, братаны, дождался... отменили царя!.. Ну, только должен я обсказать миру... как есть я поселенец, братаны... лишенный всех прав слугами царскими... Вот, мир честной...
Дед Степан вдруг повалился на колени перед мужиками.
-- Вот... каюсь перед миром! Поселенец я... Человека загубил... дружка своего... Пьяным делом... Каюсь, мир честной! Молодой я был в ту пору... и пьяный... Каюсь!.. Но только всю жизнь страдал я, братаны, мучился!.. Галились надо мной слуги царские... От людей я хоронился... Теперь... ежели слабода... прошу обчество... чтобы вернуть мне все законные мои права... Не могу больше, братаны!.. Мочи моей нету!