-- А вот так и узнал, -- посмеивался дед Степан. -- Еще раньше встречались мы, Борис Михайлыч... Встречались!.. Только вы позабыли...
-- Когда? Где?
-- В одном этапе... в одной партии... шли мы с вами в Сибирь.
-- Как, в одной партии? -- изумился Немешаев. -- Не может этого быть!
-- Да уж это точно... Вы шли на каторгу, а я на поселение... Меня присоединили к вашему этапу в городе...
И дед Степан назвал этот город.
-- Постойте, постойте! -- воскликнул Немешаев, еще замедляя шаг. -- Да неужели вы тот самый молодой паренек, который на масленице вошел в нашу камеру с песней и плясом?
-- Я самый и есть, -- засмеялся дед Степан. -- В молодости я веселый был!.. А в скиту не открылся вам, хотя тогда же признал вас... Я и Евлампия тогда сразу признал. Но тоже смолчал... Помните: он ведь в том же этапе шел... со мной и с вами...
-- Помню, конечно! -- Немешаев схватил руку деда Степана и крепко пожал: -- Ну что ж, еще раз здравствуйте, Степан Иванович! Здравствуйте!.. А супруга ваша жива?
-- Старуха-то моя?.. Жива... А чего ей сделается?.. Мы ведь из крестьян... Могутные!.. А про Евлампия-то вы ничего не слыхали? Живой он, аль подох этот разбойник?