Сам Валежников уговаривал ее:
-- Не шуми ты, ради Христа!.. С бомбами люди... а ты шумишь. Не обеднеем... Может, все вскорости обойдется... Может, опять на старое перейдем... А ты шумишь...
Но Арина Лукинишна не унималась. На улице и на речке выкрикивала:
-- Шаромыжники!.. Грабители!.. Мошенники!..
Бабка Настасья не отставала от старостихи -- тоже бегала по деревне и свое бабам твердила:
-- Ну, бабыньки... чевой-то будет!.. Ладно гоношат мужики новую власть... Гляди: может, и бабам какое-нибудь улучшение выйдет... из города-то! Чует мое сердце... чует!
Бабы качали головами:
-- Неугомонная ты, Настасья Петровна... когда угомонишься?
У бабки Настасьи глаза по-молодому загорались:
-- А вот ужо дождусь... тогда и угомонюсь!