Дед Степан суетливо подпоясывался.
Марья все еще металась и охала.
Демьян стоял посреди избы, перебирал пальцами бороду, прислушивался к грозе и ливню, соображая, каким путем направить отца, и ничего не мог придумать.
-- Стреляют! -- испуганно сказал он, обращаясь к отцу.
-- Скорей, тятенька!
На момент все замерли.
Сквозь грохот грозы и рев дождя прорывались отдельные выстрелы.
Слышались отчаянные крики баб. Где-то, совсем близко, шумел народ.
-- Куда же ехать-то? -- еще раз спросил дед Степан, кидаясь опять к сбруе.
Бабка Настасья встала из-за стола и, задевая впотьмах за сноху и за сына, пошла к старику.