-- Слышь, Степан? -- торопливо зашептала она, прислушиваясь к приближающемуся шуму за окнами. -- Вспомнила я... Поезжай к мельнице, обогни болотце около поскотины, потом прямо в урман. Найдешь там тропу, тропой и поезжай. Скорей!
Вспомнил и дед Степан, что есть там тропа: та самая глухая таежная тропа, давно всеми забытая и чуть приметная в лесу, по которой когда-то пришли они с бабкой из Васьюганья в Белокудрино. Около деревни след этой тропы стерся и порос мохом да брусникой, а подальше от деревни не один раз примечал ее дед Степан, когда урманить ходил. Этой тропой от Белокудрино до Новоявленского не больше сорока верст, -- путь самый короткий и прямой, никому неведомый.
-- Не погибну во мхах? -- спросил дед Степан, хватая узду и седло с гвоздя.
-- Не мешкай! -- толкнула его бабка Настасья к двери. -- Не погибнешь, знаю я эту тропу. Беги скорей!
Шум на улице усиливался. Откуда-то долетал отчаянный бабий голос:
-- Спа-си-те-е-е!..
Дед Степан кинулся в сени и на ходу крикнул:
-- Благословляйте!
Демьян и Марья послали ему вслед:
-- С богом, со Христом, тятенька!