-- Ох, бабочки, бабочки! Немного времени прошло с тех пор, как закружилась над нашими бабьими головами непогодь, а сколько мы пережили! Сколько наделали ошибок! Охо-хо-о!..
Помолчала Маланья. И, обращаясь к бабам, продолжала:
-- Вот, бабочки, с глазу на глаз многие из вас спрашивали меня: крепко ли стоит наша власть? Кто теперь будет управлять? Не будет ли опять обмана?
По толпе пронесся легкий шорох.
Маланья переждала минуту и снова заговорила с оттенком печали в голосе:
-- Теперь скажу вам, товарищи! Много народу было в городе на съезде Можно сказать, самые лучшие мужики были из деревень и с заводов. И образованные были, которые вместе с нами идут. Ну, только никто нас не похвалил, все корили нас... баб... как есть мы во многом виноваты. Только потому и простили -- из-за темноты нашей. Так и говорили на съезде, дескать, в глухом углу живут... в темноте урманной. А насчет власти скажу вам, бабочки: не беспокойтесь! Как говорили мы с вами, так и будет. Здесь в Белокудрине останется за председателя Павел Ширяев.
Маланья взглянула на Павла и, улыбаясь, сказала:
-- Молодой он... ну, сами видите -- дотошный! Справится, поди?
Дружные хлопки раздались в ответ на эти слова.
Павел чертил карандашом по бумаге и пылал лицом, как красная девица.