-- Руки на себя наложу!
-- Еще чего, девка! -- возмущенно воскликнула Катерина. -- Ты что... сдурела?
-- Свет опостылел! -- заговорила Петровна, вытирая руками слезы. -- Смотреть не хочу на рыжую собаку...
И вновь залилась слезами.
Заплакала и Катерина. Она так же отирала рукой слезы, катившиеся по ее смуглому лицу, и тихо, прерывисто говорила:
-- А мне, думаешь, легко?.. Тебя хоть избил... А я опоганенная! Навеки!.. О, господи!..
Катерина захлебнулась слезами, умолкла.
Молчала и Петровна.
-- Вот, Настенька, -- снова уже спокойно заговорила Катерина, -- только теперь я как следует поняла, что не зря пословица говорит: "И сквозь золото слезы льются!" Тебя Филат привел в свой дом почти голой. Такой же голой и меня, сироту, взял замуж Силантий. Вот ты и посуди, и подумай: куда нам с тобой деваться? Кому жаловаться? Некому! Такая уж наша бабья доля. Недаром ведь наши мужики, варнаки, говорят: курица не птица, баба не человек.
-- Сбегу я от него, от рыжей собаки... -- опять сказала Петровна. Кривя свои тонкие губы в улыбку и сверкая черными глазами, Катерина ответила ей: