Рыбы тамъ было мало. Полдня приходилось грести, чтобы добраться отъ юрты къ первому порогу на западѣ, но если на пути не попадалось камней, то назадъ можно было доплыть въ одну минуту. А за пороги не заходилъ ни одинъ лопарь -- это всѣмъ было извѣстно.
У Китока была торфяная юрта на южномъ берегу рѣки. Была у него еще лодка съ парой веселъ, нѣсколько сѣтей, непригодныхъ для рыбной ловли въ рѣкѣ, и трое ребятъ, неизвѣстнаго возраста.
При помощи этой лодки и этихъ сѣтей онъ долженъ былъ добывать пишу для себя и для дѣтей изъ рѣчной воды, изъ которой, собственно, нечего было и добыть. Поэтому не удивительно, что Китокъ разинулъ ротъ, когда однажды, подъ осень, увидѣлъ утромъ, какого то чужого человѣка, ѣдущаго на лодкѣ внизъ по рѣкѣ.
Лодка была хорошая, ладная, это Китокъ сейчасъ же разглядѣлъ. На срединѣ рѣки человѣкъ вдругъ, сложилъ весла и взялъ, багоръ -- и сталъ измѣрять въ этомъ мѣстѣ глубину. Потомъ вытащилъ длинную сѣть, закинулъ ее поперекъ рѣки наискось, а послѣ этого отплылъ къ сѣверному берегу и тамъ высадился.
На берегу онъ развелъ костеръ, и Китокъ, видѣвшій, какъ дымокъ потяну,іся къ лѣсу, голодными глазами слѣдилъ за нимъ, и дивился -- что такое могъ этотъ человѣкъ жарить на своемъ кострѣ.
И вотъ, въ Нуоньясѣ разнеслась вѣсть, что явился чужой человѣкъ -- финнъ. Онъ приплылъ изъ-за пороговъ,-- гдѣ никто не могъ пробраться на лодкѣ. И никто не зналъ, откуда онъ.
IV.
Не прошло и недѣли, какъ чужой человѣкъ появился съ своей лодкой на озерѣ.
Однажды, въ безвѣтренный вечеръ онъ выплылъ къ отмели, потомъ подтянулся къ берегу и объѣхалъ озеро съ обѣихъ сторонъ. Мѣстами онъ останавливался. Перегибался за борта лодки и осматривалъ дно, можно ли на этомъ мѣстѣ закинуть сѣть.
Лопарь съ бухты первый замѣтилъ это, когда лодка финна показалась изъ-за порога, и такъ удивился, что даже не рѣшился крикнуть. Только метнулся въ юрту и показалъ знаками своей женѣ, что...-- она не поняла, покуда сама не увидѣла.