При этой мысли ноздри это расширились, словно онъ припоминалъ, какъ однажды она вышла изъ лѣсу, и словно онъ надѣялся опять почуять ее. Онъ быстро обернулся къ рѣдкому лѣску на островкѣ. Но не увидѣлъ женщины, а вмѣсто нея увидѣлъ еще одну подплывавшую лодку.
И подумалъ вслухъ:
-- Вотъѣдетъ еще одинъ...
Люди вокругъ него встали. Туде и Пьеттаръ -- посмотрѣть, Антарисъ -- послушать то, что другіе видѣли. Одинъ Риме продолжалъ спать сномъ забвенія.
Лодка, которую они замѣтили, была еще очень далеко -- она маячила надъ озеромъ совсѣмъ далеко на востокѣ -- и прошло много времени прежде,-- чѣмъ они увидѣли, что это не одна, а двѣ лодки. Каждый былъ погруженъ въ свои мысли. Всѣ молчали. Но Пьеттаръ, успѣвшій уже нѣсколько успокоиться, вдругъ вспомнилъ объ огнѣ.
Они развели огонь здѣсь -- на островѣ мертвыхъ.
Онъ, переводилъ глаза съ одного на другого, и у него захватывало духъ при одной этой мысли.
Подъѣзжая съ Антарисомъ, онъ видѣлъ здѣсь огонь. Увидѣвъ его, онъ сейчасъ же сказалъ себѣ, что имъ надо искать здѣсь, ло ему, никогда не смѣвшему отважиться ни на что, казалось настолько невѣроятнымъ, чтобы кто-нибудь осмѣлился развести огонь на островѣ мертвыхъ, что эта мысль даже не возникла въ его представленіи.
И только теперь онъ вдругъ подумалъ объ этомъ и почувствовалъ, что земля горитъ подъ его ногами.
Насколько зналъ онъ, и насколько знали тѣ, что разсказывали ему въ дѣтствѣ, никто не разводилъ никогда огня въ томъ мѣстѣ, гдѣ лежали мертвые.