Никто изъ сидящихъ не смѣлъ подбросить вѣтки въ огонь. Риме, согрѣвшійся подъ медвѣжьей шкурой, не просыпался.
Вѣтеръ, нѣсколько было утихшій передъ вечеромъ, къ ночи снова разыгрался въ бурю, и волны перекатывались черезъ островокъ. Людямъ казалось, что земля колеблется подъ ними, и что они плывутъ ночью въ утломъ суденышкѣ по разбушевавшемуся морю, готовому каждую минуту поглотить ихъ. Одинъ смотрѣлъ на другого, какъ бы моля о помощи, но никто не рѣшался заговорить. Въ отчаяніи они тупо устремляли глаза на огонь и прислушивались къ урагану, не грозитъ ли имъ еще что-нибудь, и не поразитъ ли ихъ кара за этотъ огонь. Но они не слышали и не видѣли ничего, пока Туде вдругъ не всталъ со стономъ ужаса, который для нихъ былъ страшнѣе всякихъ словъ.
Онъ стоялъ, словно окаменѣлый, вытянувъ голову и поднявъ руки. Ужасъ, горѣвшій въ его глазахъ, дѣлалъ это застывшее лицо еще болѣе неподвижнымъ, и когда остальные посмотрѣли въ направленіи его взгляда, они увидѣли звѣря -- чудовище, вынырнувшее изъ волнъ и ползшее къ нимъ по берегу.
Сначала они не знали, что дѣлать, гдѣ искать спасенія. Вскочили, толкаясь и тѣснясь, и жались къ костру, чтобы быть какъ можно ближе къ огню. Потому что теперь могли искать защиты только у него.
Панна, никогда доселѣ не знавшій страха, оцѣпенѣлъ отъ безумнаго ужаса. Вотъ, вотъ оно -- наказаніе огнемъ.
Пьеттаръ; убѣжденный, что всѣ его дурныя предчувствія сбылись, забился за слѣпца, стараясь выдвинуть его впередъ и заслониться отъ неминуемой опасности.
Туэмми плакалъ, какъ всегда, думая, что онъ одинъ не понимаетъ.
Только Риме и учитель спали.
Но Кейра, всегда думавшій о медвѣдѣ и вспомнившій прошлую ночь, расхрабрился и привычными руками разворошилъ костеръ, такъ что онъ вспыхнулъ яркимъ полымемъ.
Пламя взвилось на вѣтру и ярко освѣтило все вокругъ, и тогда всѣ съ удивленіемъ увидѣли, что къ нимъ ползетъ Перрокесъ Яона -- калѣка.