XXIV.
Полдня и цѣлую ночь плылъ Яона прежде, чѣмъ, изнемогая отъ голода, холода и удара, нанесеннаго ему Вуоле, присталъ къ берегу, неподалеку отъ того мѣста, гдѣ жилъ лопарь съ бухты. Въ этотъ день и въ эту ночь у него было время продумать свою ненависть, и первымъ его словомъ, когда вышедшій изъ юрты лопарь съ бухты увидѣлъ его, былъ вопросъ, не найдется ли у него дерева для крѣпкаго весла. Потому что теперь, больше чѣмъ когда-либо, ему нужно было весло, которое бы не сломалось.
Лопарь съ бухты до смерти перепугался, увидѣвъ Яону, позвалъ жену, и вмѣстѣ они старались вывѣдать у Яоны, что случилось. Они думали, что сегодня суббота, все время ждали этого дня, чтобы опять поѣхать на Большой островъ и увидѣть учителя. Но рѣшили, что въ нетерпѣніи своемъ, должно быть, ошиблись. Какъ они ни глядѣли, сигнальнаго костра въ эту ночь они не увидѣли -- бѣлаго дыма отъ нихъ было не видать -- и теперь, когда передъ ними очутился Яона, они не знали, что сдѣлать, лишь бы поскорѣе узнать, что же такое случилось.
Но Яону и вообще-то спрашивать было напрасно -- а на этотъ разъ въ особенности. Чего онъ не разсказывалъ въ хорошемъ настроеніи, то никогда, и въ гнѣвѣ не срывалось съ его плотно-сомкнутыхъ губъ. Теперь же его, кромѣ того, угнеталъ стыдъ -- за то, что его побили. Но, вѣдь, и онъ тоже можетъ дать сдачи -- лишь бы было крѣпкое весло. Онъ не слышалъ ихъ вопросовъ, а выбралъ крѣпкое дерево и забралъ его къ себѣ въ лодку. Ножъ у него былъ, и хорошій, а топоръ онъ взялъ у лопаря съ бухты. Къ полудню весло его было готово.
Въ это время жена лопаря съ бухты вдругъ замѣтила дымокъ на востокѣ. У нея было очень острое зрѣніе. Она вскрикнула, и мужъ посмотрѣлъ въ направленіи ея протянутой руки.
Въ ущельи, гдѣ воды Нуоньяса, если смотрѣть съ бухты, замыкаются горизонтомъ, они могли различить сосны на островѣ мертвыхъ, и надъ ними вился дымъ.
Лопарь съ бухты посмотрѣлъ на дымъ, потомъ на жену. Но на этотъ разъ у нея не явилось желанія поѣхать туда. Если древніе обычаи крѣпко соблюдались жителями Большого острова, ежедневно находившимися подъ вліяніемъ ученія Іиско, то еще крѣпче держались они въ бухтѣ, и никакая земная сила не заставила бы жену лопаря съ бухты выѣхать на озеро, пока она видѣла этотъ дымъ. А чего не смѣла сдѣлать она, того никогда не смѣлъ сдѣлать и ея мужъ.
Но Яона, не признававшій ничьихъ страховъ, сейчасъ же рѣшилъ, что этотъ дымъ -- преступленіе, злодѣйство, и подумалъ о дерзкомъ, ударившемъ его.
Онъ взглянулъ на свои израненныя руки. Грести то все-таки можно -- и ударить тоже. Но не такъ незначительны были его ссадины, чтобы онъ могъ о нихъ позабыть. Каждый взмахъ весла будетъ напоминать о нихъ. Яона не зналъ, гдѣ находился тотъ человѣкъ -- учитель, какъ его называли -- когда онъ напалъ на него въ лодкѣ. Но теперь онъ это зналъ. Держа въ вытянутой рукѣ новое весло, онъ крикнулъ въ ухо лопарю съ бухты:
-- Тамъ учитель!