И при этомъ въ голосѣ его звучала такая ненависть, что страхъ до мозга костей пронизалъ лопаря съ бухты.
Потомъ Яона уперся весломъ въ дно и отъѣхалъ отъ берега, а лопарь съ бухты стоялъ на мѣстѣ, и въ ушахъ его все еще звенѣлъ страшный крикъ, а испугъ леденилъ душу.
-- Неужели учитель тамъ?-- И развелъ огонь -- на островѣ мертвыхъ? А Яона поѣхалъ, точно совсѣмъ взбѣсился отъ злости. Царь небесный -- навѣрное случилось что-нибудь страшное!
Въ этотъ день жена не могла вытянуть изъ лопаря съ бухты ни единаго слова. Онъ словно оцѣпенѣлъ. И только ждалъ, что съ минуты-на-минуту какое-нибудь несчастье обрушится на бухту, и прикидывалъ въ умѣ, каково оно будетъ.
Не добившись отъ мужа ни слова, жена лопаря съ бухты почувствовала, что ей не справиться одной съ необыкновеннымъ событіемъ, и рѣшила подѣлиться имъ съ кѣмъ-нибудь другимъ.
Сначала она не могла придумать, съ кѣмъ -- всѣ пастухи ушли на зимовку,-- но потомъ вспомнила про Китока -- изгнаннаго нищаго лопаря. То-то онъ подивится, когда она ему разскажетъ. Если онъ не годенъ ни на что другое, то страхъ ея онъ все-таки пойметъ. И она побѣжала вверхъ по берегу рѣки.
А Яона тѣмъ временемъ плылъ по озеру, подгоняемый бурей.
Теперь онъ опять могъ думать о своей ненависти. Исцарапанныя руки горѣли отъ гребли, а огонь на островѣ жегъ ему душу. Онъ такъ ярко мерцалъ, когда смерклось, и тьма раскинула свои черныя крылья.
Подъѣхавъ ближе, онъ увидѣлъ кружокъ людей, сидящихъ у костра. На секунду его пронизалъ холодъ -- ужъ не возстали ли мертвецы, какъ предсказывалъ Іиско? Но тутъ онъ узналъ ихъ лица. Конечіно, и тотъ человѣкъ здѣсь -- ихъ учитель. Ненависть снова горячей волной поднялась въ немъ, и онъ жаднымъ взглядомъ искалъ того человѣка.
Завернувъ за мысъ, гдѣ прибой былъ слабѣе, онъ вытащилъ лодку на берегъ. И вдругъ явился передъ ними.