Одна рука его была протянута на землѣ, какъ звѣриная лапа. Его никогда не стриженые волосы висѣли длинными, грубыми космами, и въ томъ мѣстѣ, гдѣ онъ раздѣлилъ ихъ рукой, чтобы видѣть, горѣлъ устремленный на нихъ глазъ.
Съ коварнымъ вопросомъ переводилъ онъ взглядъ съ одного на другого.
Кейра бросилъ горящій сукъ, и Яона увидѣлъ, что у всѣхъ какія-то перепуганныя лица. Что такое съ ними?
Можетъ быть, его здѣсь нѣтъ -- этого ненавистнаго ему человѣка?
Онъ подползъ немного ближе -- горя ненавистью и желаніемъ узнать и боясь въ то же время, что, пожалуй, отошелъ слишкомъ далеко отъ своей лодки. Не то, чтобы его мучилъ такой же страхъ, какъ другихъ, но просто онъ нехорошо чувствовалъ себя на землѣ, когда бывалъ золъ.
Дымъ и огонь застилали глаза, и онъ плохо видѣлъ снизу, но все же разсмотрѣлъ, что по ту сторону костра лежатъ одинъ или двое, и хрипло спросилъ -- кто это.
Только Пьеттаръ сразу понялъ его. Онъ выползъ изъ-за спины слѣпого, поднявъ руку въ знакъ молчанія и осторожности. Потомъ прошепталъ:
-- Учитель спитъ... и...
Онъ бросилъ робкій взглядъ на костеръ:
-- Риме развелъ огонь -- онъ одержимъ нечистымъ духомъ.