Нѣкоторые обернулись взглянуть на лицо Риме. Никакого духа не было видно, но, послѣ словъ Пьеттара, они все-таки увидѣли его. Туде тоже увидѣлъ, хотя и не могъ понять, какъ это Пьеттаръ говоритъ, что костеръ развелъ Риме. Онъ издалъ звукъ, предупреждая, что хочетъ говорить рукой, и показалъ -- сначала на огонь -- потомъ на учителя.
Тогда всѣ поняли и перевели глаза съ Риме на спящаго Вуоле -- нѣтъ-ли возлѣ него нечистаго духа, о которомъ говорилъ Пьеттаръ. Яона же, въ душѣ смѣявшійся надъ ихъ страхомъ и сообразившій, что насталъ его часъ, вскарабкался на камень возлѣ костра, съ котораго могъ видѣть, и заговорилъ:
-- Развѣ они всѣ сошли съ ума, что сидятъ вокругъ огня на островѣ мертвыхъ? Неужто они такъ слѣпо вѣрятъ въ этого человѣка и такъ во всемъ полагаются на него, что повиновались ему даже тогда, когда онъ вздумалъ нарушить покой мертвыхъ -- ушедшихъ искать иной обители подъ землей?
Всѣ съ испугомъ смотрѣли на Яону, а тѣ, что стояли ближе къ учителю, отошли на нѣсколько шаговъ, опасаясь нечистаго духа.
И, какъ однажды Іиско всталъ передъ ними и заговорилъ, чтобы привести ихъ всѣхъ къ вѣрѣ въ учителя, такъ теперь передъ ними стоялъ Яона, побуждая ихъ къ отреченію. И, насколько мало они въ тотъ разъ понимали, куда ихъ въ дѣйствительности ведетъ Іиско, настолько же мало они и теперь видѣли путь, указываемый Яоной. Они видѣли только направленіе. Онъ хочетъ прогнать ихъ отсюда. И Яона имѣлъ ту опору въ ихъ душахъ, которой не имѣлъ Іиско -- страхъ передъ языческой святыней, почитаемой съ дѣтства.
Сами они не сознавали этого, но Яона былъ въ этомъ увѣренъ, а ненависть еще усиливала его увѣренность. Никогда онъ не былъ ближе къ вѣрѣ и представленіямъ ихъ дѣтства, чѣмъ теперь.
Кто развелъ здѣсь огонь, и что они этимъ нарушили -- нимало его не интересовало. Если бы это сдѣлалъ кто-нибудь другой -- если бы всѣ жители Большого острова вмѣстѣ нарушили святость этого мѣста, онъ, конечно, отнесся бы къ этому съ неодобреніемъ, но безъ гнѣва. Гнѣвъ свой онъ берегъ для защиты собственнаго права, а не чужого.
Но теперь тутъ былъ человѣкъ, котораго онъ искалъ и ненавидѣлъ. Они совершили преступленіе противъ своей святыни и страшились своего поступка. Въ хорошую минуту попалъ онъ! Словно нарочно созданную для того, чтобы напугать ихъ всѣхъ до смерти этимъ огнемъ. Возбудить въ нихъ ненависть и свалить вину на ихъ учителя. Потому что для Яоны онъ былъ уже не учитель, а просто ненавистный человѣкъ.
Если Яонѣ недоставало убѣжденности, то недостатокъ этотъ съ избыткомъ покрывался его ненавистью.
Хотя всѣ они узнали его, имъ показалось, что онъ предсталъ передъ ними, какъ мститель -- пришедшій покарать ихъ за огонь. Какъ видѣніе, рисовался онъ на каменной глыбѣ, освѣщенный огнемъ и окутанный тьмою -- и всѣ они подумали о судѣ, предсказанномъ Іиско.