-- Такъ идите же -- идите къ своимъ лодкамъ и бѣгите отъ бури, пока еще можете бѣжать, или же -- пусть тотъ, кто посмѣетъ -- сейчасъ же подойдетъ и разбудитъ учителя. Онъ, вѣдь, лежитъ у огня, который самъ же зажегъ. Подойдите къ нему и позовите его, пока буря еще не разыгралась во всю. Разбудите его, пусть онъ встанетъ и укротитъ бурю.
Но не нашлось никого, кто бы осмѣлился подойти къ Вуоле и разбудить его.
Вмѣсто этого они отступили еще дальше назадъ -- подавленные страхомъ -- ища свои лодки и близости другъ друга.
Только Яона все еще стоялъ, вскарабкавшись на высокій камень, словно охраняя обоихъ спящихъ, пока остальные бѣжали. Онъ былъ взволнованъ рѣчью и своею ненавистью, искаженное лицо его горѣло отъ успѣха и отблеска послѣднихъ гаснувшихъ углей.
Вдругъ онъ соскользнулъ съ камня, вытянулся на рукахъ и покосился назадъ въ тьму -- не видитъ ли его кто-нибудь изъ ушедшихъ. Всѣ уже были на берегу. Сквозь шумъ бури онъ слышалъ, какъ сталкивались ихъ весла, когда лодки спускали на воду. Но возлѣ себя онъ не видѣлъ и не слышалъ никого. Никого не осталось, кромѣ человѣка у костра -- ихъ учителя.
Риме Яона не считалъ. Однимъ соннымъ дуракомъ больше. Его онъ однимъ словомъ и однимъ взглядомъ можешь прогнать на озеро, если онъ проснется.
Но тотъ человѣкъ -- его искали глаза Яоны. Теперь онъ въ его власти -- сонный. Онъ былъ съ нимъ одинъ-на-одинъ и ненавидѣлъ его такъ страстно -- изъ-за женщины, которую ждалъ много лѣтъ.
Гдѣ-то она теперь?
Яону поразило, что въ злобѣ своей онъ сталъ такъ забывчивъ и даже не спросилъ -- гдѣ же женщина?
Прошло уже двои сутокъ съ тѣхъ поръ, какъ онъ видѣлъ ее въ послѣдній разъ,-- когда его, какъ щенка, выбросили изъ ея лодки. А тотъ человѣкъ оставался съ нею одинъ въ лодкѣ. Сегодня онъ былъ здѣсь -- съ тѣми. Яона вспомнилъ, какъ и онъ находился разъ съ этой женщиной наединѣ въ лодкѣ, и невольно подивился -- почему же нѣтъ здѣсь и женщины. Можетъ бытъ, ея уже нѣтъ въ живыхъ?