Тихонько поползъ онъ къ костру. Онъ погасъ. Осталась только кучка тлѣющихъ, развалившихся головешекъ, изрѣдка вспыхивавшихъ слабымъ пламенемъ отъ вѣтра и на мгновеніе освѣщавшихъ лицо спящаго Вуоле.
Яона приближался, ползкомъ, шагъ за шагомъ. Исцарапанныя руки его горѣли, задѣвая за песокъ, въ зубахъ онъ держалъ ножъ. Но хотя у него и былъ ножъ -- хотя онъ одинъ не спалъ, и хотя ненависть кипѣла въ его душѣ -- онъ все же не могъ подавить страха передъ гнѣвомъ того человѣка.
Вдругъ онъ проснется, когда другіе уже уѣдутъ. Вдругъ онъ знаетъ больше другихъ -- Іиско говорилъ, вѣдь, что онъ всевѣдущъ. Вдругъ его тайная сила откроетъ ему то, что они задумали противъ него. Яона не зналъ, чего ему тогда ждать, но сейчасъ же рѣшилъ, что и тотъ проникнутъ такими же преступными намѣреніями, какъ онъ самъ.
Онъ то и дѣло останавливался, чтобы приподняться и посмотрѣть, не открыты ли у того человѣка глаза. И только убѣдившись, что этого нѣтъ, отваживался ползти дальше. Какъ ни силенъ онъ былъ въ своей ненависти, какъ ни сознавалъ, что онъ одинъ осмѣлился возстать противъ всѣхъ, все же ему теперь недоставало близости другихъ людей -- и невольно онъ думалъ, что чѣмъ ближе подползалъ къ костру, тѣмъ дальше ему оставалось до лодки.
Но онъ долженъ былъ во что бы то ни стало подойти ближе. Руки гнали его, и онъ крѣпко закусилъ рукоятку ножа. Онъ долженъ былъ взглянуть въ глаза тому человѣку и -- еще крѣпче зажалъ въ зубахъ ножъ.
Наконецъ, онъ стоялъ уже совсѣмъ надъ нимъ. Вуоле лежалъ, вытянувшись на спинѣ, и спадъ, глубоко и ровно дыша, сномъ усталаго человѣка,-- какъ спятъ послѣ долгихъ и тщетныхъ поисковъ.
Глаза Яоны жадно шарили вокругъ въ слабомъ отсвѣтѣ тлѣющаго костра.
Онъ только что побѣдилъ всѣхъ остальныхъ -- сейчасъ и этотъ въ его власти. Онъ долго смотрѣлъ на Вуоле съ оттѣнкомъ добродушнаго удовольствія, какое испытываетъ хищный звѣрь, стоя надъ добычей, уже не могущей уйти. Взглядомъ онъ искалъ на рваномъ мѣховомъ халатѣ этого человѣка мѣста, гдѣ мѣхъ всего тоньше,-- гдѣ ножъ скорѣе всего вонзится въ его тѣло. Лѣвой рукой онъ крѣпко уперся въ землю и поднялъ правую, зажавъ въ ней ножъ. Но, или одна рука не могла сдержать его, или онъ слишкомъ волновался -- но онъ поскользнулся и откачнулся въ сторону, чтобы сохранить равновѣсіе. При этомъ ножъ выскользнулъ у него изъ рукъ и упалъ на полу халата спящаго, а Вуоле, почувствовавъ во снѣ прикосновеніе, открылъ глаза и взглянулъ на Яону.
Если бы Вуоле внезапно всталъ -- если бы Яону схватила невидимая рука, или если бы озеро хлынуло со всѣми ужасами, которыми онъ недавно грозилъ другимъ, Яона едва ли испугался бы больше, чѣмъ сейчасъ этого взгляда. Онъ снова пробудилъ всѣ сомнѣнія, заглушенныя раньше его ненавистью.
Можетъ-быть, все-таки, Іиско говорилъ правду -- и этотъ человѣкъ, дѣйствительно, обладаетъ тайной силой и внутреннимъ зрѣніемъ. Можетъ быть, онъ знаетъ все, и можетъ быть, онъ только ждалъ, пока другіе уѣдутъ, а Яона подойдетъ къ нему поближе, чтобы сразу встать и убить его.