Яона уже повернулъ лодку и плылъ впередъ кормой подъ самымъ берегомъ, гдѣ догоралъ костеръ. Онъ издалъ протяжный язвительный возгласъ, и, когда въ эту минуту за костромъ шевельнулся человѣкъ -- крикнулъ:
-- Проснись же -- если ты учитель, то встань и укроти бурю -- пока она не погубила тебя -- за огонь -- ты!
Яона язвительно захохоталъ.
-- Ты, вѣдь, можешь ходить по водѣ -- такъ встань и прикажи озеру утихнуть и...
Онъ вдругъ смолкъ и такъ всадилъ весла въ воду, что лодка сразу метнулась съ мѣста. Человѣкъ, шевельнувшійся за костромъ, всталъ и быстро побѣжалъ къ берегу.
Сильна была ненависть Яоны, но, когда дѣйствительность обнаружилась передъ нимъ въ рѣшительномъ поступкѣ, котораго онъ боялся раньше, то храбрости его не хватило. Онъ думалъ, что учитель всталъ, чтобы схватить его. Если онъ догонитъ его, онъ опять схватитъ его и швырнетъ -- какъ тогда, при женщинѣ.
Ясна не медлилъ -- и ужъ больше не смѣялся. Онъ старался, какъ можно скорѣе, отъѣхать съ мелкаго мѣста,-- изъ-подъ острова, гдѣ высокія волны налетали на мысъ и били въ лодку съ обоихъ бортовъ. Отплывъ, онъ могъ соразмѣрять взмахи веселъ съ ударами волнъ и сталъ быстро удаляться.
XXV.
На самомъ же дѣлѣ, когда Яона отплывалъ отъ берега, всталъ не учитель, а Риме. Когда костеръ погасъ, онъ озябъ и повернулся полусонный, какъ вдругъ до него донесся крикъ. Въ одну секунду онъ проснулся совсѣмъ и сталъ соображать -- что такое случилось.
Тутъ онъ вдругъ вспомнилъ о лодкахъ, которыя искалъ, о людяхъ возлѣ костра и сразу понялъ все. Схватился за голову и уставился, глазами въ потухающіе угли.