Когда Іиско подошелъ, Марія стояла возлѣ своей лодки и пыталась спустить ее на воду. Іиско въ горячности оттащилъ ее слишкомъ далеко на берегъ. Втаскивать ее было легко, но теперь, когда Марія захотѣла спустить лодку на воду, оказалось, что она задѣваетъ за что-то дномъ -- въ темнотѣ она не видѣла, за что -- и она не могла сдвинуть ее съ мѣста, Она пыталась повернуть ее на бокъ, подсунула подъ киль весло, но лодка была слишкомъ тяжела, а она слишкомъ утомилась отъ бѣга и отъ труднаго дня. Она не умѣла по-мужски подпереть корму плечомъ, а стояла прямо и только приподнимала и опускала конецъ лодки.

Подходя, Іиско слышалъ плескъ воды подъ лодкой и прерывистое дыханіе Маріи.

Крадучись, шагъ за шагомъ -- подходилъ онъ къ ней.

Теперь вокругъ нихъ стояла ночь, и онъ опять былъ одинъ съ своей женой. Никого другого здѣсь не могло быть. Онъ подумалъ -- нѣтъ ли учителя -- но взбудораженная кровь и напряженное желаніе сказали ему, что навѣрное они одни. И вотъ -- прежде, чѣмъ Марія успѣла замѣтить его и увернуться -- онъ схватилъ ее сзади и обнялъ.

Марія не вскрикнула. Въ этотъ день она находилась слишкомъ близко къ другимъ мужчинамъ и видѣла иного рода насиліе, чтобы удивиться тому, что ее такъ схватили. Она только наклонилась и взялась за корму лодки, какъ стояла, когда пыталась сдвинуть ее. Но теперь она встала такъ, чтобы удержаться -- чтобы противодѣйствіемъ утомить мужа, а потомъ воспользоваться случаемъ и вывернуться -- убѣжать или ударить -- она не знала сама, но подумала и о томъ, и о другомъ.

Борьба была тяжелая.

Прежде, когда Іиско работалъ, у него было достаточно силы въ рукахъ, но теперь онъ отвыкъ, а брать женщинъ никогда и непривыкалъ. Съ годами онъ утратилъ выносливость. Легкія его не выдерживали быстраго и рѣзкаго напряженія, а, кромѣ того, онъ задыхался и отъ страсти. Марія извивалась въ его рукахъ, какъ угорь, и, ощущая на себѣ движенія ея тѣла, онъ озвѣрѣлъ окончательно. Онъ понялъ, что она сильнѣе и каждую минуту можетъ вырваться отъ него. Онъ мотъ бы, конечно, опрокинуть ее навзничь, или самъ броситься на землю и повалить ее за собою. Но на это онъ не рѣшался. Берегъ былъ каменистый, и онъ могъ ушибиться при паденіи. И еще, онъ могъ бы ударить ее кулакомъ по затылку, разъ она не хочетъ подчиниться добровольно. Онъ подумалъ объ этомъ и даже хотѣлъ сдѣлать такъ, но -- протекшіе годы пріучили его къ миролюбію, и онъ не посмѣлъ. Вмѣсто этого онъ началъ говорить и что-то бормотать. Говорилъ суровыя слова и шепталъ ласковыя. Грозилъ и молилъ. Призывалъ бога для награды и дьявола для наказанія. И все время старался, изо всѣхъ силъ, только удержать ее, чтобы она не вырвалась. Но не помогло ничто. Марія была ловчѣе и вывернулась отъ него. Онъ никогда не догналъ бы ее, еслибъ, убѣгая, она не попала ногой въ расщелину между камнями. Она только чуть-чуть споткнулась, но нога подвернулась, и, вмѣсто того, чтобы побѣжать, она, прихрамывая, заковыляла прочь. Іиско не могъ видѣть ее въ темнотѣ, но почувствовалъ ея порывистое движеніе, когда она выскользнула изъ его рукъ, а острая боль заставила ее вскрикнуть. Съ минуту онъ стоялъ неподвижно -- испуганный крикомъ -- но потомъ услышалъ неровные шаги Маріи и ея тяжелое дыханіе, и сейчасъ же догадался, въ чемъ дѣло.

Она ушиблась.

Онъ прошелъ нѣсколько шаговъ слѣдомъ за ней. Но не рѣшался сразу схватить ее. Не потому, чтобы жалѣлъ ее. Объ этомъ онъ и не думалъ. Просто, несчастная случайность подѣйствовала на него такъ, что онъ уже не смѣлъ. И такъ бывало всегда, когда возлѣ него случалось какое-нибудь несчастье. Онъ сейчасъ же терялъ мужество и самообладаніе при одной мысли, что оно могло произойти съ нимъ самимъ. Но онъ колебался очень недолго. Волна желанія, упавшая было въ немъ, властно поднялась снова. А мгновенный холодъ, охватившій его вмѣстѣ съ испугомъ, только помогъ ему образумиться. Страсть его была такъ же сильна, но онъ думалъ спокойнѣе. И когда Марія, надѣясь, что, можетъ быть, ей удастся ускользнуть въ темнотѣ, ковыляя, побѣжала по лѣсу, Іиско погнался за нею по пятамъ -- не для того, чтобы сейчасъ же поймать ее -- ей, вѣдь, все равно не уйти, а только для того, чтобы не потерять ее изъ виду. Не отставать отъ нея до тѣхъ поръ, пока она не выбьется окончательно изъ силъ. Тогда ему же будетъ легче съ ней справиться.

Гдѣ они бродили въ ту ночь -- не знали ни тотъ, ни другая. Да и какое имъ было дѣло до мѣстности, окружавшей ихъ? Никакого. Они были словно одни на всей землѣ.