Ночь была поразительно тихая, безъ луны и безъ звѣздъ. Тьма была такъ плотна, что когда они выходили на прогалину, фигура Маріи рисовалась лишь слабой тѣнью. Въ самомъ лѣсу Іиско не видѣлъ передъ собою протянутой руки и долженъ былъ все время напрягать слухъ, чтобы не потерять слѣда женщины.
Она то и дѣло старалась обмануть его. Вдругъ останавливалась за деревомъ, думая, что онъ ошибется и пройдетъ мимо. Но онъ былъ слишкомъ остороженъ, а она все еще никакъ не могла отдышаться отъ борьбы съ нимъ и отъ постояннаго усилія итти дальше. Онъ останавливался только, чтобы прислушаться, пока не улавливалъ звука ея дыханія, и тогда въ два шага подходилъ къ ней.
Марія не понимала, почему Іиско не бралъ ее тогда. Когда она, ковыляя, пошла прочь отъ лодки, она подумала, что Іиско, должно быть, такъ усталъ, что не можетъ итти быстрѣе ея, и въ возбужденіи своемъ не могла себѣ представить, что на самомъ дѣлѣ она сама идетъ такъ медленно. Но когда онъ останавливался совсѣмъ рядомъ съ ней, не прибѣгая къ силѣ, она стала бояться еще больше, чѣмъ когда онъ въ первый разъ набросился на нее.
Тогда она едва успѣвала обороняться отъ него, и вся ея сила уходила на эту оборону. Теперь у нея было время подумать. И мысли разожгли въ ней страхъ. Что-то въ ея душѣ говорило, что когда мужчина, только что пытавшійся принудить ее силой, мирно стоитъ возлѣ нея, то въ этомъ должна быть опасность. Въ бездѣйствіи его таилось словно выжиданіе, и она не могла себѣ представить, чѣмъ оно разрѣшится. Чувствовала только, что оно грозитъ опасностью, отъ которой она должна бѣжать.
Нѣкоторое время она пробовала бѣжать изо всѣхъ силъ, не щадя ушибленной ноги, но чуть не упала и принуждена была остановиться, вскрикнувъ отъ боли. Тогда Іиско сейчасъ же очутился рядомъ съ ней, и она поняла, что онъ подстерегаетъ ее. Не хочетъ взять ее сейчасъ.
Она подумала, о мужчинѣ, стоявшемъ неподвижно передъ нею въ тотъ день -- объ учителѣ, уѣхавшемъ отъ нея. И снова вспомнила другого мужчину, тоже уѣхавшаго отъ нея когда то, давно. А послѣ него опять подумала объ Іиско. Она не могла видѣть его впотьмахъ, но слѣдила за нимъ и слухомъ, и всѣмъ своимъ существомъ. Можетъ быть, и онъ тоже уйдетъ отъ нея?
Происходившее сейчасъ было такъ непохоже на то, что случалось съ ней раньше. У нея не было никакого влеченія къ этому старину. Наоборотъ. Вся ея душа возставала противъ него, и также возставало противъ него и ея тѣло. Но разъ ужъ онъ преслѣдовалъ ее и хотѣлъ взять, то теперь она испытывала словно невѣдомое дотолѣ оскорбленіе отъ того, что сейчасъ, когда она въ его власти, онъ не хочетъ этого сдѣлать.
Она ненавидѣла его за то, что онъ хотѣлъ взять ее, и защищалась. Она возненавидѣла бы его, и если бы онъ отказался взять ее. Но противъ его бездѣйствія она была безсильна защищаться, и, кромѣ того, ей мѣшалъ страхъ передъ невѣдомымъ, таившимся въ этомъ бездѣйствіи. Она уныло повернулась и пошла, спотыкаясь, по лѣсу, ища ближайшей тропинки къ избѣ. О лодкѣ она ужъ не думала. Она слишкомъ устала за день. Слишкомъ устала, чтобы питать злобу къ человѣку, переставшему мучить ее.
За нею, въ нѣсколькихъ шагахъ, шелъ Іиско.
Страхъ передъ силой Маріи боролся въ немъ съ влеченіемъ къ ней. Но въ то же время злоба ея возбуждала его. Это было то же самое возбужденіе, какое онъ испытывалъ въ ея близости, когда духъ гналъ ее, и она представлялась ему заманчивой тайной, которую искуситель поставилъ на его пути. Теперь онъ вошелъ въ сдѣлку съ искусителемъ. Онъ все еще боролся съ своей постоянной трусостью. Но когда они подошли ближе къ избѣ, страсть побѣдила. Изъ дымохода выбивался огонь, и Іиско сказалъ себѣ, что, если онъ не возьметъ ее сейчасъ, то потомъ будетъ рсъ поздно. Если они сейчасъ войдутъ въ избу, то пройдетъ, можетъ быть, много времени, пока онъ снова очутится наединѣ съ женщиной, а если они подойдутъ еще немного ближе, она можетъ крикнуть, и ее услышать изъ избы.