Ожидавшіе озлобились, а боявшіеся осмѣлѣли. И прогнали обманщика, нищаго лопаря,-- который обманулъ ихъ надежды и страхи тѣмъ, что явился въ такую погоду, когда могъ придти Ожидаемый.
Какимъ образомъ Инкерисъ Іиско научился толковать священное писаніе, которое проповѣдывалъ -- это было извѣстно въ Нуоньясѣ ему одному.
Старики изъ пастуховъ, бывавшіе на равнинѣ и въ трудные года заходившіе далеко къ югу, разсказывали, что Іиско научился премудрости у самой церкви. У той церкви на равнинѣ, которую видѣли иные изъ пастуховъ, но о которой рыбаки только слыхали.
Какія тамъ были у Іиско дѣла -- зналъ тоже только одинъ онъ.
Люди знали только, что отецъ Іиско до него жилъ на Большомъ островѣ, что они поссорились разъ изъ-за. жертвеннаго камня, котораго старый Инкерисъ не хотѣлъ передвинуть на другое мѣсто. И тогда Іиско исчезъ и вернулся, когда старый Инкерисъ давно уже умеръ, и Большой Островъ опустѣлъ.
Люди думали, что тотъ Господь и Богъ, о которомъ говорилъ Іиско, увелъ его и потомъ привелъ обратно, чтобы возвѣстить черезъ него свое слово. И, можетъ быть, и самъ Іиско вѣрилъ въ это,-- потому что съ того дня, какъ онъ вернулся, съ потертой библіей, горя новымъ рвеніемъ, онъ забросилъ отцовскую сѣть и жилъ по тому слову, которое нашелъ въ Писаніи:
-- Слѣдуйте за мною, и я сдѣлаю васъ ловцами человѣковъ.
Съ тѣхъ поръ прошло ужъ тридцать лѣтъ, и только старики помнили Іиско такимъ, какимъ онъ былъ до возвращенія. Молодые же думали, что волосы его всегда были бѣлы, а когда Іиско говорилъ о вѣчности, то имъ не представлялось ничего болѣе вѣчнаго, чѣмъ онъ самъ.
Лопарь съ сѣвернаго берега часто искалъ въ своей памяти того Іиско, который когда то paзсердился да своего отца. Но не находилъ. Онъ забылъ его и думалъ -- какъ и прочіе старики -- что забылъ это по волѣ Божіей. Потому что Иннерисъ Іиско, каждую субботу говорившій съ вершины Большого Острова, разумѣется, былъ призванъ и избранъ руководить ими всѣми.
Лодка вдругъ царапнула дномъ и остановилась.