Они не видѣли его стоптанной обуви и изорванной мѣховой одежды. Не видѣли его изможденнаго лица и ребяческаго выраженія въ глазахъ. Они видѣли только совершенное имъ чудо. Маленькій Алитъ, который не могъ подняться, стоялъ среди нихъ. А когда вѣтеръ разогналъ туманъ надъ отмелью и водою, они увидѣли и лодку, идущую къ берегу. Всѣ они, знавшіе это озеро, знали, что если оставить лодку на мелкомъ мѣстѣ возлѣ песчаной косы, то вѣтеръ и теченіе всегда пригонитъ ее на глубокое мѣсто, гдѣ стоятъ другія лодки. Но теперь никто объ этомъ не думалъ. Это была не ихъ лодка. Это была лодка Учителя, которую онъ оставилъ, чтобы притти къ нимъ скорѣе, шествуя по водѣ. И теперь лодка шла за нимъ. Вѣтеръ гналъ ее по его повелѣнію. Въ эту минуту они были совершенно убѣждены, что, какъ у нихъ всѣхъ были лодки съ сѣтями и грузилами, такъ и у Учителя должна бытъ рыбачья лодка. Лодка, въ которой онъ ѣхалъ, когда хотѣлъ, но за которой всегда слѣдилъ вѣтеръ и направлялъ, куда слѣдуетъ, когда онъ оставлялъ ее, ради какого нибудь иного дѣла, какъ теперь, ради Алита.
Стоны Алита смолкли, только слезъ онъ никакъ не могъ остановить, и люди думали, что онъ плачетъ отъ радости.
Учитель держалъ его въ своихъ объятіяхъ, и, при видѣ ихъ, никому теперь не казалось, что Алитъ такъ ужъ малъ ростомъ. Теперь, когда онъ стоялъ выпрямившись, онъ былъ выше, чѣмъ они могли себѣ представить. Но человѣкъ, стоявшій съ нимъ рядомъ, былъ все-таки много выше.
Можетъ быть, такъ казалось, по сравненію съ Алитомъ, можетъ быть, его восторгъ -- или удивленіе -- или ихъ собственная вѣра такъ вліяли на нихъ. А можетъ быть, просто утро долго жданнаго дня заставляло его казаться такимъ нечеловѣчески-большимъ.
И все же это былъ только Вуоле Звѣриная Шкура -- безумецъ, бѣжавшій со взморья -- онъ шелъ вдоль бурливой рѣки -- и нашелъ Страну.
IX.
Марія не видѣла Вуоле въ ту субботу. Она не пошла на собраніе на зло Іиско и потомъ только слышала, отъ другихъ, что пришелъ Учитель. Но онъ не остался съ ними. А сѣлъ въ лодку и уѣхалъ, и Іиско сказалъ, что такъ и должно быть до Писанію.
Онъ уѣхалъ отъ нихъ, чтобы молиться въ одиночествѣ.
Они стояли на берегу и смотрѣли, какъ онъ отъѣзжалъ, и рѣшили, что его заставило уѣхать внезапное побужденіе. У него вѣдь не было здѣсь сѣтей, а надо было забросить ихъ, чтобы на слѣдующій день имѣть что поѣсть.
Нѣсколько человѣкъ тихонько прокрались по берегу и видѣли, какъ лодка исчезла за мысомъ на сѣверѣ, и такъ какъ тамъ изъ лѣса возвышался голый утесъ, то Іиско подумалъ, что онъ взошелъ на него помолиться. Такъ было сказано въ Писаніи.