Конечно, много ихъ прошло передъ его глазами. Низенькія, загорѣлыя лопарки, съ развалистой, неуклюжей походкой. И грузныя, широкоплечія поморки съ глазами, какъ вода, и соломенножелтыми, свѣтлыми косами. Но онѣ просто проходили мимо, и онъ вспоминалъ ихъ такъ, какъ вспоминалъ лодки или отдѣльныя деревья въ лѣсу. О томъ, что онѣ -- женщины, онъ никогда не думалъ, да и сейчасъ это не пришло ему въ голову. Онѣ просто выступили -- незванный -- такъ же внезапно, какъ явилась передъ нимъ Марія. Онѣ промелькнули въ это мгновеніе въ его памяти -- какъ тѣни, которыя онъ видѣлъ, но не могъ удержать -- а впереди лихъ, гораздо ближе и отчетливѣе -- стояла Марія съ черными, какъ ночь, волосами и такими темными глазами, что лицо ея, но сравненію съ ними, казалось ослѣпительно бѣлымъ.
Она стояла такъ настолько долго, что Вуоле навсегда запомнилъ, что вокругъ нея не было ничего,-- ни деревьевъ -- ни домовъ, ни горъ, ни даже земли подъ ея ногами -- и вдругъ выронила котелокъ. Тогда онъ увидѣлъ подъ нею землю, потому что она вдругъ повернулась и побѣжала мимо избы, къ лѣсу, согнувшись,-- съ развѣвающимися волосами и со смѣхомъ, которому, казалось, никогда не будетъ конца.
Въ ту ночь Вуоле не сознавалъ, ни гдѣ онъ, ни что дѣлаетъ. Онъ позабылъ и взморье, и дорогу, и найденную страну.
Въ одно мгновеніе онъ бросился за Маріей, неслышными шагами и съ вытянутой и готовой схватитъ рукою. Пробѣгая мимо избы онъ услышалъ голосъ:
-- Господинъ, она одержима нечистымъ духомъ.
Но не видѣлъ ни крикнувшаго человѣка и никого изъ другихъ. И не думалъ о смыслѣ словъ. Онъ видѣлъ передъ собой только направленіе, видѣлъ смутное мельканіе развѣвавшихся женскихъ волосъ, и бѣжалъ въ темный лѣсъ.
Онъ вдругъ почувствовалъ какую-то необыкновенную радость. Онъ такъ силенъ, обувъ такая мягкая, и бѣжать такъ удивительно легко!
Марія была еще впереди, но онъ нагонялъ ее. Всякій разъ, видя ее въ просвѣтѣ между деревьями, онъ думалъ, что она уже совсѣмъ близко, и протягивалъ руку, чтобы схватить ее. Но стремясь догнать эту женщину, онъ не имѣлъ никакого опредѣленнаго намѣренія. Никогда раньше ему не случалось бѣжать за человѣкомъ. Онъ зналъ только, что долженъ догнать эту женщину и увидѣть ея бѣлое лицо обращеннымъ къ нему.
И онъ схватилъ ее -- на косогорѣ, гдѣ сила дала ему перевѣсъ въ бѣгѣ. Схватилъ обѣими руками и привлекъ къ себѣ. Она не вскрикнула и перестала смѣяться. Онъ слышалъ только ея быстрое дыханіе. Вдругъ она попыталась освободиться и упасть на землю, и ему пришлось крѣпко сжать ее, чтобы удержатъ. При этомъ волосы ея коснулись его лица, и онъ замеръ въ неподвижности отъ тихаго восторга. Вокругъ нихъ стояла черная ночь, но онъ все же закрылъ глаза, словно ослѣпленный.
Вуоле никогда, не приходило въ голову, что цвѣтокъ можетъ благоухать. И никогда не представлялъ себѣ, чтобы что нибудь могло доставить ему удовольствіе при вдыханіи. Онъ вдыхалъ только дымъ съ вѣтромъ, склонялся надъ выходами изъ норы, чтобы узнать, не залегъ ли въ ней песецъ, и много разъ, какъ хищный звѣрь, обнюхивалъ мѣсто, гдѣ токовалъ глухарь, чтобы узнать, далеко ли онъ отлетѣлъ.