Теперь онъ невольно наклонился надъ женщиной и вдыхалъ ароматъ ея волосъ -- тихонько -- съ раскрытымъ ртомъ и сдавленнымъ горломъ. Руки Вуоле такъ крѣпко держали Марію, что она не могла пошевелиться, и онъ тоже стоялъ неподвижно -- долго; долго. Мысли его были скоыаны упоеніемъ, онъ тщетно искалъ ихъ. Въ ту минуту онъ забылъ все, что привлекло его сюда -- обѣщаніе поморскаго священника, что онъ будетъ счастливъ.
Вдругъ Марія сдѣлала быстрое движеніе, и Вуоле опомнился. Одной рукой онъ взялъ ее за голову и приподнялъ ея бѣлое лицо. И вдругъ увидѣлъ, что она тихо плачетъ, и испугался. Онъ встревожился, не сдѣлалъ ли чего-то дурного. И вспомнилъ людей на горѣ. Это здѣшніе люди, и они осудятъ его. Онъ вспомнилъ и объ избѣ, мимо которой пробѣжалъ, и о крикнувшемъ человѣкѣ. Онъ плохо понялъ, что тотъ крикнулъ, но почувствовалъ, что долженъ вернуться вмѣстѣ съ женщиной. Она испугалась его, какъ часто пугаются поморскія дѣти, и потому и побѣжала. Потому же она и плачетъ. А онъ погнался за ней, тогда какъ человѣкъ у избы крикнулъ ему, чтобы онъ оставилъ ее въ покоѣ. Онъ боялся, что провинился, хотя и не зналъ, въ чемъ.
Женщина все еще тихо лежала въ его объятіяхъ. Онъ осторожно поднялъ ее и понесъ, какъ маленькаго ребенка, и хотя было совсѣмъ темно, и онъ шелъ по незнакомой мѣстности, не сбился съ пути.
Выйдя изъ лѣсу, онъ увидѣлъ впереди свѣтъ. Это Перрокесъ Яона поджегъ смолистый пень. Вокругъ огня въ молчаливомъ ожиданіи стояло нѣсколько человѣкъ. Только тѣни прыгали по землѣ, когда, огонь вспыхивалъ ярче.
Они такъ испугались всѣ, когда духъ нашелъ на Марію. Когда она промчалась мимо нихъ, а за него пробѣжалъ учитель, одинъ Яона имѣлъ силу крикнуть, но они пробѣжали дальше и скрылись въ лѣсу. Только тогда люди замѣтили, каки, темно, и въ то время, какъ другіе въ волненіи пробѣжали впередъ, чтобы видѣть, что будетъ, Яона развелъ огонь, чтобы не чувствовать себя такимъ одинокимъ во мракѣ. Правда, рядомъ съ нимъ сидѣлъ Антарисъ, но Антарисъ не считался, потому что Антарисъ всегда жилъ во мракѣ. Потомъ всѣ собрались вокругъ огня, ожидая прихода учителя.
Онъ былъ разгоряченъ отъ бѣга и отъ тяжести женщины, которую несъ, и отблескъ пламени игралъ, на его лицѣ. Яона, лежавшій за огнемъ, поднялся на колѣни и смотрѣлъ на него сквозь пламя, и Вуоле, почувствовавшій взглядъ и обернувшійся на него, подумалъ, что это горитъ какой-то другой огонекъ. Но въ эту минуту между ними всталъ кто-то.
Неподалеку отъ огня валялся обрубокъ пня. Вуоле толкнулъ его ногой ближе къ огню и опустилъ на него женщину. Она сидѣла совсѣмъ тихо, не шевелясь, тоуно оглушенная.
Свѣтъ отъ костра не озарялъ ея темной фигуры, и потому одно лицо ея ослѣпительно бѣлѣло между томными волосами и тьмой, окутавшей его снизу. Взглядъ Вуоле былъ прикованъ къ этому бѣлому лицу, и, тихонько, словно только что очнувшись отъ сна и не вѣря своимъ глазамъ, онъ отодвинулся отъ нея, согнувшись и восторженно прижавъ къ щекѣ сложенныя руки, какъ дѣлали набожные поморы.
Мужчины безмолвно стояли вокругъ нихъ. Іиско думалъ о томъ, какъ и онъ однажды несъ Марію изъ лѣса. Тогда она была, какъ мертвая -- побѣжденная духомъ, нашедшимъ на нее. Теперь она тоже была побѣждена, но не нечистымъ духомъ, а учителемъ, принесшимъ ее къ огню. Іиско старался догадаться, зачѣмъ онъ принесъ ее сюда, и сейчасъ же сообразилъ. Яона, лежавшій по другую сторону, одинъ не видѣлъ изъ-за дыма, огня и своего маленькаго роста, Онъ быстро схватилъ хворостину и помѣшалъ ею огонь. При этомъ пень раскололся, и вспыхнувшая смола выбросила длинный огненный языкъ по направленію къ Маріи. Она вскочила и испуганно вскрикнула. Но не отъ пламени, какъ подумали стоявшіе во круга, а потому что, когда Яона поднялъ хворостину, глаза его со злобой устремились на нее. Она никогда не чувствовала себя въ безопасности, находясь вблзви отъ него.
Іиско и его работники не поняли ея испуга. Они не подумали, что она просто испугалась огня. Вѣдь учитель принесъ ее сюда, и, когда огонь вспыхнулъ, онъ разжалъ свои сложенныя руки и простеръ ихъ къ ней -- безсознательно, какъ бы отстраняя. Они же подумали, что онъ сдѣлалъ это умышленно и обдуманно. Что онъ своими глазами и своей невидимой силой приказалъ огню напасть на нечистаго духа. И когда онъ, сдѣлавъ, какъ они думали, руками заклинаніе, снова протянулъ ихъ къ ней, огонь повиновался. И Яона, ударившій огонь хворостиной, удостоился подать знакъ огню. Они подумали также, что Марія, стоявшая въ смущеніи и ослѣпленная пламенемъ, была прикована глазами учителя, пока тихо не повернулась и не отошла прочь.