Марія подумала о постоянныхъ угрозахъ Іиско, что она будетъ несчастлива за то, что не слушаетъ съ благоговѣніемъ его рѣчей о пришествіи учителя. Какъ она не хочетъ быть близкой къ Господу въ его священный день, такъ и Господь покинетъ ее когда-нибудь въ одиночествѣ.
Тогда Марія не обращала, вниманія на слова Іиско, но теперь они вспомнились ей, и она затрепетала.
Господь -- вѣдь это же онъ -- учитель -- принесшій ее, какъ ребенка, изъ лѣсу.
Каждый разъ, въ теченіе дня, когда взоръ ея скользилъ по направленію къ лѣсу, она останавливалась, съежившись, съ закрытыми глазами, чтобы снова почувствовать себя въ лѣсу, во мракѣ. Она не видѣла передъ собой учителя, какъ утромъ, когда онъ стоялъ надъ нею въ ясномъ, тихомъ свѣтѣ, послѣ ужасовъ ночи, но чувствовала его. Едва она закрывала глаза, ее обступалъ лѣсъ. Она ощущала запахъ хвойныхъ деревьевъ и объятіе двухъ сильныхъ рукъ и понимала -- и тогда, и еще больше теперь, находясь одна въ лодкѣ -- что ей хочется узнать что-то о немъ. Она должна узнать то, чего не хотѣла слушать. Насколько раньше она не вѣрила, что Іиско и другіе могутъ что-нибудь разсказать о немъ, и насколько мало она въ то время придавала значенія ихъ рѣчамъ о Господѣ, который долженъ притти къ нимъ, настолько теперь она была убѣждена, что они знаютъ то, чего не дано знать ей. И все-таки чувствовала, что ни Іиско, ни его избранники не знаютъ всего, что ей нужно. Она достаточно часто слышала раньше слова Іиско, чтобы составить себѣ представленіе о его пророчествахъ. Когда онъ говорилъ о Господѣ и Учителѣ, то всегда выходило такъ, какъ будто къ нимъ придетъ водопадъ, или вѣтеръ, или скала, оторвавшаяся отъ берега. Въ словахъ Іиско она никакъ не могла увидѣть учителя, какъ обыкновенно видѣла человѣка, о которомъ говорили. Изъ разговоровъ Іиско и другихъ она никогда не могла себѣ представить, какіе у него волосы, какая обувь, и сильнѣе ли онъ другихъ людей. Она не знала, мужчина ли онъ, и даже -- человѣкъ ли онъ.
Теперь -- увидѣвъ его -- она это знала. Но то, что сдѣлалось ей яснымъ, казалось безконечно малымъ, а то, чего она не знала -- безконечно манящимъ и важнымъ.
Всѣ другіе люди -- Іиско, и старики, и рыбаки, жившіе вокругъ озера, показались ей вдругъ такими ничтожными то сравненію съ учителемъ. У нея не было съ ними ничего общаго, и она не представляла себѣ, можетъ ли она имѣть что-либо общее съ человѣкомъ, настолько выше остальныхъ. Можетъ ли между ними быть что-нибудь такое, о чемъ она думала бы съ радостью, я чего не знали бы другіе. Только, когда учитель поднялъ ее въ лѣсу, разгоряченный отъ бѣга и отъ ея близости, она почувствовала, что это возможно. Новыя ощущенія нахлынули на нее такъ неожиданно, а она совсѣмъ не привыкла думать. Но знала, что когда бѣжала отъ него но мракѣ, то гналъ ее не одинъ страхъ. Ей хотѣлось, чтобы онъ догналъ и схватилъ ее. Хотѣлось, чтобы онъ несъ ее по лѣсу, какъ маленькаго ребенка.. И это случилось. Истомленная долгой, мучительной ночью, она хотѣла видѣть его передъ собой, какъ утромъ, въ ясномъ, тихомъ свѣтѣ, и рѣшила удержать его сама -- силой, если понадобится -- и привлечь его къ себѣ.
И вотъ онъ ушелъ -- можетъ быть, какъ говорилъ Іиско, молиться -- и оставилъ ее одну.
Она не понимала, что значить молиться. Здѣшніе люди всѣ молились, какъ молятся дѣти, когда хотятъ получить какую-нибудь чужую вещь. Молились о томъ, что проповѣдывалъ Іиско -- о наградѣ, когда ничего не дѣлали, и объ избавленіи отъ наказанія за свои предполагаемыя прегрѣшенія. Іиско и ей приказывалъ молиться. Но она не знала, какой ей просить награды, и ни въ чемъ не согрѣшила. И еще ребенкомъ убѣдилась, что, сколько бы она ни просила, ничто не давалось ей добровольно, отъ сердца.
Наоборотъ, она привыкла къ тому, что если она не брала чего-нибудь самовольно, своими собственными руками, то оно никогда не доставалось ей. Будь то рыба, которую ей хотѣлось съѣсть, или оленья шкура на подстилку для спанья. Иногда она не брала, и тогда оставалась и безъ рыбы, и безъ подстилки. И потому не вѣрила, что можетъ получить что-нибудь, если попроситъ.
И только теперь въ ней проснулось сомнѣніе -- можетъ быть, другіе, молившіеся постоянно, обладаютъ за это тѣмъ, чего она невидитъ. Можетъ быть, это и есть именно знаніе объ учителѣ, къ которому она такъ страстно стремится теперь?